Чувствовалось, что деду для выразительности и полноценности разговора не хватает движений, жестов и он заменяет их щёлканьем языка, цыканьем, похлопываньем губ и покашливанием.
— Верно: сон — нос. Или кот — ток! Только здесь оба слова со смыслом, а у нас со смыслом было одно, брайтово, кажется, или наоборот. Но я, к сожалению, начисто забыл, какие это были имена, осталось лишь смутное ощущение чего-то дурашливо-ласкового. И фамилию забыл, вроде бы совершенно простенькую! Боюсь, что эта моя забывчивость причинит нам немало затруднений, когда мы войдём в Оскорбин… Что ещё? Роста мы были одинакового, оба коротышки, и на здоровье оба не жаловались… М-да, где-то сейчас лежат его родные косточки? Или так и летают по воздуху скелетом, как та лошадь по степи, и не на что им наткнуться, чтобы рассыпаться! — Земленыр глубоко вздохнул и цыкнул зубом.
— И ещё есть одно различие, — вдруг сказала Люба, — у тебя привычка вставлять в речь фразу «смешно сказать», а у него — «грустно признаться». Так ведь?
— Так! Именно «грустно признаться»! Слушай, девочка, откуда ты это знаешь?
— Я кудесница! — заявила Люба с гордым удовольствием, оттого что так ловко разрешила — как бы это сказать? — не загадку, а жизненную ситуацию.
— Нет, правда, Люба, как? Откуда? — от нетерпения дед вынырнул и сел на корточки перед Любой.
— Зем, ты уверен, что брат твой погиб?
— На сто процентов! Будь он жив, он бы искал меня!
— А может, он ищет!
— Смешно сказать, но что-то незаметно его поисков.
— А может, это трудно! Может, он залетел туда, откуда добраться до нас невозможно!
— Для братовой любви нет ничего невозможного, девочка! Не попади я в эту пожизненную ссылку, я бы всю землю перекопал, вернее, все бы облака перелопатил, а нашёл бы его! Королю бы упал в ноги, чтобы помог! А что я там мог, в лесу, хоть и волшебном? Ничего! Только нырял да разводил тары-бары с лесными обитателями. Без людей ничего не сделаешь! Хорошо хоть вас под старость встретил, пусть вы и «оттуда»!
— Зем, а до нас ты встречал кого-нибудь «оттуда», как ты говоришь, из нашего нормального, поправдешного мира?
— Грустно признаться, нет! Но слышал о пришельцах от зверей и птиц. Вы мне очень понравились, и отсюда я делаю заключение, что ваш мир организован толково!
— Да, он ладно скроен и крепко сшит, как говорит мой папа-плотник о хорошо построенном доме. Но о самом главном про нас ты, Зем, не догадываешься даже! Мы — посланники твоего брата! — с хрипотцой от волнения высказала она только что родившуюся, но исподволь и помимо её воли, как патрон в Васином пистолете, созревавшую мысль, семена которой проклюнулись ещё при рассматривании медали «ЗА» с вензелем «КБР». Теперь вся логическая цепочка замкнулась, и Люба была полностью уверена, что замкнулась правильно, поэтому она смело повторила: — Посланники твоего брата! Привет тебе, Зем, от брата!
— От брата? — изумился старик и онемел.
— Да. Жив он и здоров! И разыскивает тебя изо всей мочи: каждый год направляет сюда своих посланников, и обидно, что ты с ними до сих пор не встретился.
— Не могу поверить!
— Честное пионерское! И чтобы ты не сомневался, скажу, что никаких затруднений с твоей забывчивостью у нас не будет, потому что я знаю вашу фамилию!
— Нашу фамилию?
— Да! Корбероз!
— Точно!
— Именно так зовут фокусника, который нас сюда отправил! И это, без сомнения, твой брат! В отличие от тебя он запомнил свою фамилию!
— Он жил среди людей! Нет, невероятно! Я все ещё не могу поверить! А как он к вам попал? — насторожился старик.
— Не знаю! Можно только догадываться, отталкиваясь от твоего же рассказа. Дело было, например, так: значит, улетел твой брат?
— Улетел!
— И вот, значит, летел он летел в вашем небе, а потом через какую-то дыру или щель случайно попал в наше небо, в наш мир!
— Так-так-так! В ваш мир! Значит, миров много?
— Да, Зем, выходит, что много! Смотри: наш мир, ваш и вот этот сказочный. Про них мы знаем точно! А про сколько, наверно, ещё не знаем!
— Не знаем!
Вот теперь-то их беседа точно перерастала в заседание кружка мыслителей. Любе даже захотелось разбудить Васю, чтобы и он насладился этой беседой, но он спал так хорошо, так натруженно крепко, что она пожалела его тревожить, решив, что постарается за двоих, и горячо продолжила:
— Да-да, Зем! И, наверно, эти миры как-то соединяются между собой, значит, имеют общую границу, через которую и можно проникнуть из одного мира в другой!..
— Так-так-так!
— Но тайны этих границ настолько, наверно, велики, что не каждый может постичь их, иначе бы все только и делали что бродили туда-сюда, выискивая, где лучше, и вышла бы одна толчея и путаница.
— Так-так-так!
— А твоему брату, значит, как-то удалось нащупать одну такую лазейку…
— Он чертовски талантлив!
— Безусловно! И вот он стал пользоваться этой лазейкой. Самому ему, видно, никак нельзя сюда, иначе бы он давно проник и во всем разобрался. Но так уж, видно, устроено, что в сказку имеют доступ лишь дети в возрасте «ЧД минус два», то есть одиннадцати лет.
— Так-так-так!
— Вот и все!
— А как он жил у вас? Почему не пропал?
— Ну, как он жил — он сам тебе при встрече расскажет, а мы опять же можем лишь догадываться, строить предположения. Если хочешь, я построю!
— Ну-ка, ну-ка!
— Не век же ему летать! Приземлился, видно, где-то у нас, в Сибири, в каком-то городке или посёлке на улице. Приземлился и лежит себе. А у нас лежать на улицах не положено. Милиция тут как тут! Кто? Откуда? Почему голый? Он ведь голый улетел?
— Голый!
— Ну, вот, а голому тем более на улице нельзя. Милиция сердится, а он, видно, — тык-мык, несёт какую-то чепуху про мазь, про полет в небе. Ах, так? В больницу его, в детский дом! А уж там пропасть не дадут. Вырос, проявил, наверно, способности, выучился на фокусника и работает, наверно, в цирке. Иногда прилетает к нам, в Чару. А может не только в Чару! — вдруг возникла у Любы новая мысль. — Может, он в разное время посещает разные места и отовсюду отправляет своих гонцов? Может, одновременно с нами по всем углам сказочной страны бродят толпы наших искателей приключений, и никто из них толком не знает, что же, собственно, надо искать. Не знали и мы, потому что никаких наказов, никаких инструкций Корбероз не даёт. Тоже, наверно, нельзя. И на тебя, Зем, мы наткнулись чисто случайно!
— Но не случайно заинтересовались мной! — напомнил дед. — И не случайно я заинтересовался вами! Значит, вы — истинные посланцы! Ну, и хитёр братец! Знает, кого посылать!
— Он скорее умный, чем хитрый! Он, похоже, понял и рассчитал, что искать тебя надо не в Китае или во Франции, то есть не в нашем мире, а где-то рядом, но в другом… как это говорят?.. в другом измерении! Я не знаю, что это такое, но слышала. И ещё понял фокусник, что попасть туда можно лишь через сказочную страну. И он оказался прав!
— Братишка! — простонал Земленыр.
— Ещё я думаю, что брат твой не просто фокусник, но и волшебник немного, потому что он творит настоящие чудеса! Но до всемогущества, которым обладают настоящие волшебники, ему чего-то не хватает! — заключила Люба.
— Меня! Меня ему не хватает!
— Может быть! И вот когда вы встретитесь, вы оба станете всемогущими!
— Спасибо, девочка! Спасибо, умница, за открытие! Ты сама волшебница! О, как я счастлив, впервые за шестьдесят лет! — воскликнул Земленыр.
— Ч-ш-ш, Зем!
— Ах, да! Ч-ш-ш! — приговаривая «Корбероз, Корбероз!», старик принялся проныривать под ребятами с одной стороны на другую, наслаждаясь, словно напоследок, своим сказочным умением. Намаявшись, он, наконец, сказал:
— Ну все, светает! Приятного сна! — и удалился на покой, то есть занырнул.
Глава девятнадцатая
ВОЗДУХОПЛАВАТЕЛИ (продолжение)
Вот по всему поэтому Люба не выспалась и нисколько не печалилась об этом. И душа её, осчастливившая другую душу, ликовала. Перекатившись на спину, она не сразу, а лишь приморгавшись к морю света, различила над собой в небе Васино тело, раскинувшееся крестом, и резко села, испуганная. Заметив её пробуждение, Вася позвал:
— Люба, иди к нам!
— К нам! К нам! — заверещала Ду-ю-ду. — Там ещё остался дымок, быстрее!
И девочке страстно захотелось в небо. Она встала на четвереньки, подползла к тлеющим травинкам, надышались — интересно, что фиолетовый дымок не раздирал горло до кашля, а наоборот, — обласкивал, смягчал его! — и пошла вверх, привычно зажав подол платья между колен, чтобы он не раздувался колоколом.
— Привет! — сказала она, подлетая к друзьям.
— Привет! Неплохо придумала Ду-ю-ду для разминки, да?
— Неплохо! — Любина душевная лёгкость слилась с физической лёгкостью, и девочка чувствовала себя убаюкивающе превосходно.
