Читаем без скачивания Бизнес - Йен Бэнкс

– Конечно нет. А вы?

– Нет. Стало быть, каждый из нас, как я понимаю, работает только на себя, верно?

– Да, но каждый полагается на поддержку и сотрудничество всех остальных, которые помогают нам достичь личных целей. В этом и состоит смысл социальных групп. Как вы думаете?

– Итак, чего бы вы не стали делать ради «Бизнеса»?

– Ну, знаете, обычный набор: убивать, пытать, калечить, вот такие вещи.

Дессу кивнул.

– Это само собой разумеется. А как насчет жертвенности? Ради чего вы могли бы чем-то пожертвовать, если не ради «Бизнеса»?

– Не знаю. Может, ради других людей. Все зависит от конкретных обстоятельств.

Дессу скорчил гримасу и уставился в потолок, как будто ему внезапно наскучил этот разговор.

– Ну да, конечно, все всегда зависит от конкретных обстоятельств.

Я проснулась. Темно – хоть глаз выколи. Что за черт, где я? Без одеяла зябко. Кровать... незнакомая. Послышалось звяканье, словно чем-то бросили в стекло. Я втянула носом воздух, отчего-то испугавшись. Пахнет, не как у меня дома, в Лондоне, не так, как в... Глазго, не так, как в Блискрэге... ах, вот оно что, я в гостях у Дессу. Большая Дуга. Я в Небраске. Домик на каменистом берегу. Снова раздался тот же звук.

В поисках выключателя ощутила под рукой обезьянку-нэцке. Включила свет, чересчур яркий. Вгляделась в зашторенные окна. Меня мучила слабость, голова болела, не то чтобы слишком сильно, но как бы давая понять: накануне я выпила лишнего. Звяканье повторилось. Я уставилась на телефон, стоящий на втором ночном столике.

– Кейт! – раздался приглушенный зов. Я застегнула верхнюю пуговицу пижамы, подошла к окну и раздвинула шторы. Передо мной возникло бледное лицо Дуайта. Я открыла окно. Снаружи повеяло холодом.

– Дуайт, что ты тут делаешь?

На нем была теплая куртка, но похоже, он успел продрогнуть.

– Можно войти?

– Нет.

– Но здесь же холодно.

– Нечего было выходить из дому.

– Я хотел с тобой поговорить.

– А по телефону нельзя?

– Нет. В том-то и прелесть моего убежища. В нем нет телефона. Можно писать.

– Что – письма? – в замешательстве переспросила я.

Теперь и он пришел в замешательство.

– Почему письма? Нет, концепции записывать и всякую такую лажу, никто не отвлекает.

– Понятно. А мобильник?

– Я его отключаю.

– Но ведь... ладно, не важно.

– Пожалуйста, впусти меня.

– Нет. Какое у тебя дело?

– Здесь невозможно говорить! Я сейчас околею!

– Я тоже, поэтому выкладывай быстрее.

– Ох, Кейт...

– Дуайт, я весь вечер выслушивала разглагольствования твоего дяди. Если у тебя действительно есть ко мне дело, я была бы очень благодарна, если бы ты изложил его как можно более сжато, чтобы я могла снова лечь в постель. Я очень устала.

Это его явно задело.

– Я хотел спросить... не хочешь ли ты прийти на премьеру моей пьесы на Бродвее. – Он почесал голову.

– Твоей пьесы?

– Ага, – усмехнулся он. – Наконец-то мое имя будет стоять на афишах. Называется «Лучшая мишень». Это нечто! Тебе понравится.

– Когда премьера?

– В следующий понедельник.

– Я постараюсь.

– Придешь? Обещаешь?

– Нет, обещать не могу, но постараюсь.

– Ладно, – он помедлил. Меня уже знобило.

– Дуайт, у тебя все?

– Ну... да. Вроде бы. Я покачала головой.

– Ладно. Спокойной ночи.

– М-м-м. Ладно, – донеслось до меня. Он стал разворачиваться. Я хотела закрыть окно. Тут он обернулся:

– Эй, погоди, Кейт.

– Что еще?

– Ты... э-э-э... ну, типа, не хочешь, как бы это сказать, ну, провести эту ночь вместе? Что скажешь?

Я вытаращила глаза. У меня на языке вертелось множество вариантов ответа, но в конце концов я просто сказала:

– Нет, Дуайт.

– Послушай, Кейт, нам с тобой будет так клево!

– Это вряд ли.

– Будет! Я тобой обалденно впечатлился!

– Дуайт, так нельзя сказать, а если даже можно, все равно не стоит.

– Но, Кейт, я считаю тебя очень привлекательной, то есть я никогда еще не западал на женщин твоего возраста!

– Спокойной ночи, Дуайт.

– Кейт, не прогоняй меня! Дай войти. Я не буду ничего требовать, не буду на тебя давить, не думай.

– Нет. Иди домой.

– Да ведь!..

– Нет.

Видно было, как его плечи поникли под объемистой курткой. Облачко пара у него изо рта обреченно поплыло вниз. Потом он опять поднял голову.

– Но хоть на премьеру-то придешь?

– Если смогу.

– Что тебе стоит, скажи «приду».

– Не обещаю. Иди домой. У меня ноги синеют.

– Я могу их согреть.

– Спасибо, не надо.

– Но ты постараешься прийти?

– Да.

– Ты это говоришь, чтобы от меня отделаться?

– Нет.

– А ты согласишься прийти в качестве моей гостьи, моей девушки?

– Только если ты не найдешь себе ровесницу. А теперь спокойной ночи.

– Отлично!

Дуайт повернулся, чтобы уйти, и включил фонарик. Я стала закрывать окно. Он в очередной раз обернулся:

– Ты серьезно считаешь, что моя идея насчет спасательной шлюпки в Каабе никуда не годится?

– Идея сама по себе неплоха, только чревата летальным исходом.

Он покачал головой, уходя в ночь:

– Облом, черт!

У меня действительно окоченели ноги, и руки, кстати, тоже. Я набрала в ванну немного теплой воды и, закатав пижамные штаны, села на ее край, чтобы отогреть руки-ноги и восстановить в них кровообращение. Потом вытерлась, вернулась в постель и заснула как убитая.

Глава 6

Ночью шел снег, и утром, когда я раздвинула шторы, снегопад еще продолжался, смягчая пейзаж, добавляя ему выразительности и молчаливого спокойствия. Некоторое время я смотрела, как падают снежинки, потом приняла душ и оделась. Когда я сушила волосы, раздался телефонный звонок.

– Тэлман?

– Доброе утро, Джеб.

– Завтракать будете?

– Не откажусь.

– О'кей, через двадцать минут.

– В вашем доме, я правильно понимаю?

– Ага, на вилле.

– Ясно. Как мне туда попасть?

– Вроде в гараже был грузовик.

– Понятно.

Действительно, в гараже стоял большой «шевроле-блейзер». Я забралась на водительское место, завела движок с пол-оборота и покатила по снежным просторам. Дверь гаража закрылась автоматически. Грузовик был оснащен автопилотом, рацией и телефоном, но дорогу я и сама смутно помнила – ошиблась поворотом всего пару раз.

В плане еды на вилле по-прежнему царил мексиканский стиль. Я сидела вместе со всеми в большой шумной кухне и ковыряла свой «уэвос ранчерос», омлет по-крестьянски, а Дуайт, пристроившись рядом со мной, бахвалился многочисленными связями в Голливуде, распинался о своей пьесе на Бродвее и в целом вел себя так, словно метил на роль самого любимого племянника.

– Тэлман, на лыжах катаетесь? – проорал Дессу со своего места во главе стола.

– Немного, – отозвалась я.

– Выезд в горы примерно через час; если распогодится – прогноз неплохой. Приглашаю.

– Принимаю, – ответила я, заметив, что начинаю говорить ему в тон.

– Может, и меня захватите? – ухмыльнулся Дуайт.

– Не смею посягать на время, отведенное музе, племянник.

– Ну, знаешь, мне тоже полезно развеяться.

– Вообще-то, сынок, это я из вежливости. В «вертушке» оставалось одно-единственное место, и его только что заняла Тэлман.

– Вот оно как. – Дуайт приуныл.

– Не передумали, Тэлман?

– Нет-нет.

Облака разогнал западный ветер. Мы – человек двадцать, если не больше, – взмыли на «Бритиш Аэроспейс 146» со взлетной полосы Большой Дуги в бесконечное пространство, четко разделенное на синее небо и белую землю. Приземлились в Шеридане, к востоку от горной цепи Бигхорн. Здесь на шоссе нас ждали два вертолета. Мы погрузили лыжи в багажные контейнеры и долетели до нетронутых заснеженных просторов у высоких вершин. Выпрыгнув из зависших в полуметре над землей вертолетов в локальный снежный вихрь, поднятый пропеллерами, мы разобрали лыжи. После этого вертолеты набрали высоту и прострекотали вниз, в долину.

Дессу попросил меня помочь ему с тугим креплением, а все остальные разноцветными кляксами рассыпались по белоснежному полотну склона.

Когда мы остались вдвоем, я спросила:

– Крепление, полагаю, в полном порядке?

– Естественно, – ответил Дессу. Он огляделся. Наши спутники исчезли внизу, в широкой долине. Все застыло в неподвижности, только черные тела вертолетов стремительно уменьшались вдали; их уже не было слышно.

– Присядем?

Мы сели прямо в сугроб, воткнув рядом лыжи; они оцарапали небо пластиковыми когтями своих загнутых концов. Дессу достал кожаный портсигар.

– Курите?

Я покачала головой:

– Только когда пью. Но вы не стесняйтесь.

– Фляжка тоже имеется, но для экстренных случаев.

– Резонно.

Он аккуратно обрезал и зажег длинную сигару, а потом спросил:

– Как считаете, Тэлман: у вас получилось?

– Право, не знаю. Что именно?

– Допустим, произвести на меня впечатление.

– Понятия не имею. Может, вы сами ответите?