– Как давно вы стали ездить туда?
– Точно не скажу, месяцев восемь-девять.
– Вы заметили, что там была вырыта яма?
– Да, сэр.
– Когда вы ее заметили?
– В первый раз мы ее увидели в пятницу.
– Ты имеешь в виду последнюю пятницу, девятого числа? – спросил Вэндлинг.
– Да, сэр. Наверное, так. Девятого. Да, правильно.
– В котором часу вы туда приехали?
– Где-то днем, часа в три или четыре.
– И что вы увидели?
– Эту яму.
– Можешь ты ее описать?
– Ну, большая такая яма.
– Что значит «большая», Джордж? Покажи руками, каковы ее размеры.
Мальчик протянул в стороны руки.
– Ты показываешь примерно размер в три с половиной фута, – определил Вэндлинг. – Это что? Длина или ширина ямы?
– Ширина, сэр.
– А длина?
– В нее можно лечь, вытянувшись во весь рост, и еще оставалось место.
– Ты хочешь сказать, вытянув прямо ноги, не поджимая их?
– Да, сэр. Я так и сказал, во весь рост.
– Какой она была глубины?
Джордж показал рукой себе до живота:
– Доходила до сих пор.
– Вы были там в четверг, восьмого числа?
– Нет, сэр.
– Были ли вы там в среду, седьмого?
– Да, сэр.
– Была ли там уже эта яма?
– Нет, ее не было.
– Что находилось в том месте, где появилась яма?
– Просто земля.
– Итак, когда вы приехали туда в пятницу в четыре часа, вы увидели яму?
– Да, сэр.
– Яма была вырыта полностью?
– Да, сэр.
– Что это была за яма?
– Хорошая яма.
– Что ты имеешь в виду?
– Ну, у нее были ровные края, углы тоже аккуратные, ровные. Очень хорошая яма.
– Где была земля, которую вынули из ямы, когда ее копали, Джордж?
– Она лежала кучей, с одной стороны ее лежало больше, с другой – чуть меньше.
– Ты имеешь в виду, не в конце ямы, а по обе ее стороны?
– Да, сэр.
– А что ты скажешь про дно ямы?
– Оно тоже было очень ровное. Хорошая яма, это уж точно.
– И девятого числа днем эта яма уже стояла готовой?
– Да, сэр.
– А в среду ее еще там не было?
– Да, сэр.
– Ездили ли вы все туда в субботу?
– Да, сэр.
– Что вы делали?
– Играли в этой яме.
– Как же вы в ней играли?
– Мы все спрыгнули в нее, это был наш форт, и затаились на дне, чтоб нас не заметили враги. Мы не шевелились, думали, что к нам подойдут близко птицы… Ну и все прочее. Очень была хорошая яма!
– А в воскресенье вы туда ездили?
– Нет, сэр.
– В понедельник?
– Нет, сэр.
– Ездили ли вы туда во вторник, тринадцатого числа?
– Вы говорите про последний вторник?
– Да.
– Да, мы поехали туда.
– И что случилось?
– Вся яма была забросана землей.
– Ну и что вы сделали?
– Я сказал папе, что…
– Не надо пересказывать того, что ты ему сказал.
– Мы играли.
– А затем?
– Поехали домой.
– В тот день вы вернулись туда еще раз?
– Да, сэр.
– Через сколько времени после того, как вернулись домой?
– Примерно через час.
– Кто отправился с тобой?
– Мой папа и Джимми.
– Твой отец – это Мартин Медфорд, находящийся здесь, в суде?
– Да, сэр.
– Это все, – произнес Вэндлинг.
– Вопросов нет, – заявил Мейсон, – во всяком случае, сейчас. Но хочу заявить, ваша честь, с некоторыми из свидетелей я, возможно, пожелаю встретиться еще раз для перекрестного допроса, если их показания нужно будет связать с важными для моей подзащитной моментами.
– Все эти свидетели очень важны, – вставил Вэндлинг. – Я могу заверить суд и коллегу: обвинение так же заинтересовано в раскрытии истины, как и защита. Поэтому мы не будем возражать против того, чтобы судья вызывал любого свидетеля по своему усмотрению для перекрестного допроса, если таковой уместен.
Судья Сайлер наклонил голову:
– Ол-райт, это будет учтено. Права защиты ни в коей мере не должны ущемляться.
– Моим следующим свидетелем будет Мартин Медфорд, – объявил Вэндлинг.
Мартин Медфорд показал, что он отец Джорджа; во второй половине дня тринадцатого числа мальчик, вернувшись домой, рассказал ему про обнаруженную детьми яму, которая теперь засыпана землей; он решил проверить эту историю, поэтому взял заступ и поехал вместе с сыном и Джимми Итоном к старому дому; на указанном ребятами месте почва была очень рыхлой, он принялся раскапывать яму и на глубине примерно в два с половиной фута наткнулся на препятствие; разбросав землю, он обнаружил человеческую ногу; после этого он немедленно прекратил раскопки и поспешил к телефону, чтобы поставить в известность шерифа.
– Приступайте к перекрестному допросу, – предложил Вэндлинг.
– Назад вы вернулись с шерифом? – спросил Мейсон.
– Да, сэр.
– И стояли рядом, пока яму откапывали?
– Да, сэр.
– Вы сами помогали откапывать?
– Да, сэр.
– Что было обнаружено?
– Тело мужчины.
– Как он был одет?
– В пижаму.
– И только?
– И только.
– Больше вопросов нет, – заявил Мейсон.
На свидетельское место прошел шериф и рассказал, как поехал вместе с двумя помощниками на место, указанное по телефону Мартином Медфордом. Там они отбросили рыхлую землю, которой, очевидно, недавно была забросана яма, потому что земля не успела осесть. Она была совсем мягкой, хотя сверху слегка утрамбована.
В яме находилось тело Эдварда Дейвенпорта. Его перевезли в морг. Позднее шериф вернулся и очень тщательно исследовал рыхлую почву, чтобы установить размеры выкопанной ямы. Яма выкопана в достаточно плотной почве, на ней сохранились следы первоначальной выемки земли. Так что без особого труда удалось установить: яма размером три фута и пять дюймов на шесть футов аккуратно вырыта в форме совершенно правильного прямоугольника.
В ответ на специальный вопрос Вэндлинга шериф показал, что была предпринята попытка обнаружить следы, но благодаря отпечаткам велосипедов мальчиков и Мартина Медфорда, когда он раскапывал яму, все кругом было утоптано, ничего значительного найти не удалось.
– Перекрестный допрос, – объявил Вэндлинг.
– Я не буду задавать вопросов, – ответил Мейсон. – Вызову свидетелей позднее в случае, если выясню нечто, не получившее до этого момента достаточного освещения.
– Все ясно. В таком случае это все, шериф, – подытожил Вэндлинг.
Следующим свидетелем был доктор Милтон Хокси. Он представился как специалист по судебной медицине и токсикологии и показал, что был вызван произвести вскрытие в морге вечером тринадцатого числа, обстоятельства помешали ему это сделать до полуночи, так что он приступил к вскрытию, как только смог освободиться от своих собственных пациентов.
Он увидел труп мужчины ростом пять футов и восемь дюймов, весом сто сорок фунтов, приблизительно тридцати пяти лет от роду, страдавшего артериосклерозом, но, очевидно, умершего от отравления. Он произвел несколько тестов и обнаружил наличие яда, в итоге пришел к заключению: смерть наступила от цианистого калия. До момента вскрытия человек был уже мертв от двадцати четырех до тридцати шести часов.
– Перекрестный допрос, – объявил Вэндлинг.
– Вы производили специальное тестирование на цианистый калий? – спросил Мейсон.
– Да, сэр.
– А на другие яды?
– Я проверял на мышьяк.
– Мышьяк был обнаружен?
– Нет, сэр. В значительных дозах – нет.
– Но сколько-то вы нашли?
– Недостаточно, чтобы иметь значение с медицинской точки зрения.
– Какие-нибудь другие яды вы нашли?
– Не нашел, сэр. Нет.
– Были ли жизненно важные органы удалены из тела?
– Да, сэр.
– Что с ними сделано?
– Они отосланы в лабораторию Калифорнийского университета для дополнительного исследования.
– Был ли получен ответ из университета?
– Нет, насколько мне известно.
– Таким образом, вы точно не знаете, что человек умер от отравления упомянутым ядом?
– В организме покойного наличествовало достаточное количество яда, чтобы привести к гибели, поэтому я сделал вывод: смерть наступила от отравления.
– Почему вы отослали органы в Калифорнийский университет?
– Чтобы иметь тщательно произведенный лабораторный анализ.
– Вы искали и другие яды?
– Да, я счел необходимым произвести общую токсикологическую проверку.
– Иными словами, вы не были убеждены, что смерть наступила от отравления цианистым калием?
– Нет, в этом я не сомневался. Но я хотел посмотреть, не было ли сопутствующих факторов: может быть, имелись указания на прием так называемых нокаутирующих капель, или барбитуратов, с помощью которых было ослаблено сопротивление организма этого человека, чтобы без труда ввести ему яд.
Мейсон, нахмурившись, обдумал ответ врача.
– Продолжайте, – подтолкнул судья Сайлер.
– Одну минуту, ваша честь, – попросил Мейсон. – Я думаю, открывается совершенно новая область.
– Не вижу, каким образом, – удивился судья.
– Совершенно очевидно, первоначально у шерифа имелась теория в отношении того, каким образом яд дан покойному, но что-то в выводах доктора Хокси не подтвердило ее.
