Кто-то за столиком со смехом говорит:
— Давай, Джули, это всего лишь веселье.
Но ее глаза в упор смотрят в мои, и я не вижу не намека на развлечение, которое все пытаются изобразить. Словно загипнотизированный кролик, я протягиваю ей руку. Она берет ее, поворачивает ладонью кверху и медленно проводит другой рукой по моим линиям на ладони. Кожа на ее руках грубая, она опускает глаза на мою дрожащую ладонь.
— Ты получишь его, если не откажешься.
Я сильно краснею. Откуда она знает о Джеке. Она сейчас раскроет все мои секреты. Я же чувствовала, что не должна была позволять ей смотреть мою ладонь, я пытаюсь вырвать ее, но она удерживает, словно в железных тисках.
— Я вижу, ты отправишься с ним в путешествие... и дети... две девочки. Очень хороший мужчина. Сильный... Высокий, — ее глаза сужаются. — Безотцовщина. — Затем она хмурится, и поднимает свои глубокие черные глаза на меня, в них сквозит какое-то испуганное, почти боязливое выражением. — Злой умысел попытается соблазнить тебя, чтобы ты прикоснулась к нему. Не разрешай этого.
На этот раз я одергиваю руку, и она спокойно отпускает.
— Теперь дай мне монетку, чтобы ты ничего не была должна мне, — командует она.
Я смотрю на нее, выражение ее лица непоколебимо. Ни у кого другого за столами она не просила монетки. И потом у меня нет монетки. Я поворачиваюсь к мужчине, сидящему рядом с Билли.
— Можете дать мне монетку, пожалуйста?
Он смеется, достает денежку из бумажника и протягивает ее цыганке, та качает головой.
— Это должно исходить от нее, — он передает мне монетку, и я отдаю ей. Цыганка кивает и переходит к следующему столику.
У меня так сильно стучит сердце, потому что я так воодушевилась, что с трудом могу присесть. Я соединяю покалывающие ладони вместе и потираю их друг об друга. Она сказала, что, если я не откажусь, то получу своего Джека. Все остальное, что она сказала слишком подходит под его описание. Хороший мужчина. Высокий. Сильный. Безотцовщина. И она увидела меня путешествовавшей с ним. Это означает, что я поеду в Африку? Такая перспектива вызывает у меня волнение. Я совершенно не понимаю ее предупреждение о злом умысле, я всегда осторожна, поэтому в уме делаю скидку на ее предсказание, как имеющее одну незначительную неточность.
Настало время для счастливой пары, разрезать высокий, шести-ярусный торт, Боже мой! который был выполнен в виде потрясающего светящейся настольной лампы Тиффани с абажуром, отбрасывающим тень. Это так красиво и уникально, что кажется позором, разрезать его. Они, естественно, разрезают и уменьшают его, и я не остаюсь, чтобы наблюдать за этой картиной. Такие счастливые моменты всегда вгоняют меня в депрессию.
Я иду вдоль десятка мерцающих огоньками китайских фонариков совсем маленького размера, сделанных из белой бумаги и направляюсь по дорожке в сторону оранжереи. Мне нужно уйти от шума и искрящейся радости этой вечеринки, чтобы подумать о Джеке и обо всем, что сегодня произошло. О том, как я могу заполучить его обратно, поэтому останавливаюсь у пруда и смотрю на рыбок, поблескивающих в воде. Интересно, рыбы вообще когда-нибудь спят?
— Привет.
Я поворачиваюсь. Это Лана. В мягком свете от фонариков она выглядит очень красиво. Почему она последовала за мной? Она — невеста, сверкающая звезда этой вечеринки. Принцесса сегодняшнего дня.
— Ты в порядке?
— Да, конечно. А почему ты спрашиваешь?
— Просто какое-то мгновение, ты выглядела немного потерянной.
Эти слова (ты же знаешь, я не люблю ругаться), но эти слова, блядь, заставляют мою спину выгнуться. Я не чувствую себя потерянной. Я смеюсь, звук вырывается какой-то неестественный, я мысленно ругаюсь еще больше.
— Нет, я в порядке.
— Мне кажется, что ты нравишься Вэнну.
Пошла ты! Я не хочу, Вэнна, я хочу Джека. Я так раздражена от ее слов и раздражение просто выплескивается из меня, и мне плевать, что это ее день, в конце концов. Она была невестой сегодня, а все мы были исключительно предназначены, чтобы вращаться, словно планеты вокруг солнца, вокруг ее великолепного тела.
— О, замечательно. Огромное спасибо. Для себя ты схватила миллиардера, а мне припасла слугу.
Ее заговорщицкая улыбка от моих слов превращается в шок, в ее глазах появляется растерянность, в них больно смотреть. Она напоминает ребенка, которого уже ударили, но теперь решили поцеловать. Внутри меня появляется отчаянное чувство стыда, я сама на себя сердита, и в этот момент я ненавижу себя. Потому что напоминаю себе, самую ужасную сучку в мире. Я, действительно, ненавижу себя за это, я честно не хотела этого говорить, но они сами как-то вылетели из моего рта, прежде чем я поняла, что такие уродливые мысли бродят у меня в голове. Просто, в тот момент, когда она подошла я находилась в моем собственном мире, в моем собственном раненном мире. Жаль, что она решила последовать за мной. Сейчас я очень бы хотела забрать свои слова обратно.
Мы внимательно смотрим друг на друга.
Я слышу какой-то звук от дверей. Мы обе поворачиваем головы, Блейк изучая смотрит на нас, его глаза переходят от одной к другой, потом останавливаются на мне. Я вижу выражение холодной ярости в них. Он понял, что я расстроила его куклу, поэтому он становится устрашающим, как черт. Отлично, теперь я еще разозлила и миллиардера. Не будет мне никакой квартиры в Маленькой Венеции. Черт побери их обоих. Я задираю подбородок, не собираясь извиняться. Но Лана решает все исправить сама, наверное, правильно. Она делает шаг ко мне и кладет руку на мою. Ее крутое обручальное кольцо касается моей теплой кожи.
— Я сожалею. Мне не следовало вмешиваться?
Какую-то минуту я просто смотрю на нее и чувствую истинное превосходство и то, что превзошла ее. Она слишком великодушна, поэтому пытается сделать все правильно. Зачем? Я не знаю и мне, собственно, наплевать. Я наклоняюсь вперед и обнимаю ее. Она такая тоненькая, я никогда не обнимала такого хрупкого человека. Если подумать, то вообще никогда не обнимала никого, конечно, кроме моей матери, но это было очень давно, даже тогда я не смогла полностью обхватить ее тело своими руками. Мы отрываемся друг от друга, и мне кажется, что она испытывает облегчение.
— Давай, пообедаем вместе, когда я вернусь, — предлагает она.
Я слишком подавлена, чтобы ответить, поэтому просто киваю.
— На самом деле я пришла, чтобы дать тебе вот это, — она протягивает мне свой букет.
Я беру его, и понимаю, что комок в горле не дает мне возможности даже поблагодарить.
— Мне надо идти. Я позвоню тебе, когда вернусь.
