Читаем без скачивания Избранник - Андрей Степаненко

Бугров медленно наливался краской и на глазах каменел.

— Ты!.. — выдохнул он. — Ты...

Лицо стремительно перевалило за красный и стало сначала пунцовым, а затем и свекольным.

— Пор-рву! — двинулся он вперед. — Св-ми р-ками з-душу!

Сашка вскочил и увидел, как мгновенно, в доли секунды, зрачки подполковника дернулись и... растянулись во всю радужку.

И тогда рука Бугрова двинулась к кобуре.

Наверное, в этот миг в Сашке проснулись все его невероятно чуткие и только потому и выжившие, бегавшие и от шерстистых носорогов, и от саблезубых тигров предки — вплоть до семьсот семьдесят седьмого колена. Он рванулся к окну, вскочил на широченный подоконник и, когда за спиной хлопнул первый выстрел, вышиб стекло, а на следующем выстреле сиганул вниз, прямо со второго этажа.

Он ударился грудью о спружинившую дохлую лиственницу под окном, перевернулся в воздухе и ухнул в снег — точно на четвереньки. Вскочил и метнулся прочь.

Сзади захлопали беспорядочные выстрелы, что-то проорали, но у него не было времени на раздумья, ибо всё, что надо, он уже знал: Бугров за ним пришел еще раз. И есть существенные, отягчающие его вину перед этим краснорожим психопатом обстоятельства.

Сашка на бегу охлопал себя по карманам пиджака. Деньги здесь, паспорт здесь...

«Черт! Дарственные в столе остались!»

Сашка на секунду притормозил. Оглянулся и понял: он туда не вернется. Ни за какие коврижки! А дарственная...

«Ладно... потом адвокату позвоню».

Мысли о дарственной и об адвокате как-то сразу отрезвили, и Сашка представил, как выглядит со стороны. Устыдился, но тут же утешил себя тем, что остался в живых, и снова ускорил ход.

«Перед Марго, блин, неловко!»

Сашка тяжело вздохнул и снова приостановился.

«А с другой стороны, я в покойники не нанимался! Пусть сначала с папашей своим разберется!»

Сашка махнул рукой и решил больше к этой теме не возвращаться.

Как был, в тоненьких брючках и пиджачке, старательно подавляя в себе ненужные и опасные в его положении сомнения, Сашка пересек весь город наискосок, с осторожностью поглядывая по сторонам, перевалил через мост и выбежал на трассу. Поднял руку, едва заметил первые фары позади, и огромный тяжелый грузовик сразу же начал тормозить.

— Тебе куда, братан? — приоткрыл дверь водитель.

— В область!

— А чего прикинут не по погоде?

— Женщина, — коротко пояснил Сашка, всем своим видом давая понять, что больше подробностей не будет.

Водила счастливо гоготнул и распахнул дверцу:

— Ну, полезай, Ромео!

Сашка вскочил на ступеньку, стремительно забрался в кабину и хлопнул дверцей. Грузовик медленно тронулся, набрал скорость и пошел сквозь легкую, игривую поземку вперед — к жизни и свободе.

Они добирались до областного центра всю ночь и еще полдня. И первое время Сашка, изо всех сил стараясь не заснуть, травил анекдоты: сначала про «новых русских», затем про старых нерусских, а затем поперла всякая пошлятина. Впрочем, водила ржал от души. А потом Сашку — то ли от выпитого, то ли от жуткой духоты — окончательно разморило, и он начал засыпать на полуслове. И когда он уже в третий или четвертый раз чуть не звезданулся лбом о панель, водила ткнул его в плечо и показал рукой на спальное место:

— Залезай, братан! Чего мучиться будешь? Только обувку сними...

Сашка стащил с себя ботинки, забрался наверх и мгновенно вырубился — как выключателем повернули.

— Эй, братишка! Подъем! — Сашка приоткрыл глаз.

— Ну ты и здоров спать! — хохотнул водитель. — Ты хоть знаешь, сколько времени? Час дня.

— Ого! — с усилием приподнялся на лежанке Сашка.

Голова побаливала. Но это было пустое. Потому что за лобовым стеклом уже расстилался классический промышленный пейзаж, столь характерный для окраин крупных городов. Это был областной центр.

— Тебя где высадить?

— А вокзал далеко? — не мог он сообразить, с какой стороны города они подъезжают.

— Так вон он, вокзал! Уже видать.

Сашка спрыгнул вниз на сиденье, с благодарностью принял от водителя стакан круто заваренного чая из термоса и, пожалуй, только теперь поверил, что всё позади.

Он представил себе, как вернется домой, ухнет в горячую ванну, попросит маму испечь ему пирожков с картошкой, а потом упадет на диван перед телевизором, обнимет Мурку и будет дня два подряд смотреть мультики.

— За мостом и направо, — кивнул водитель. — Видишь? Вон он, вокзал.

«Или сначала адвокату позвонить?»

Сашка почесал затылок. Он знал, что адвокат нужнее, но именно ванна, пирожки и Мурка в объятиях в настоящий исторический момент и составляли главный, сакральный смысл, самую сущность бытия.

Они перемахнули по мосту через железнодорожные пути, и Сашка сердечно поблагодарил водилу и сунул руку во внутренний карман пиджака — за деньгами.

— Сколько?

Водитель хохотнул и покровительственно похлопал его по плечу:

— Ладно тебе, студент... что я, не знаю, с кого брать?

Сашка смутился, рефлекторно окинул взглядов свой «прикид» и... смирился. Выслушал пожелания, пожелал всех благ сам и выпрыгнул из кабины. Глубоко вздохнул и неторопливо, сразу купив себе эскимо, а затем и гамбургер, останавливаясь перед каждым газетным киоском, пошел в сторону уже виднеющегося вокзала.

В одном пиджачке было, пожалуй, холодновато, но на какое-то время обаяние большого города захватило его целиком. Идти по улице, пусть и в пиджаке, не рискуя встретить кого-нибудь не слишком желанного, и чувствовать себя свободным человеком и знать, что ты здесь никому и ничего не должен, — это был полный улет!

Там, впереди, показался вокзальный патрульный, и Сашка рефлекторно подобрался и тут же понял: здесь ему бояться некого. Он вышел на привокзальную площадь, прошел внутрь огромного застекленного здания и отдался почти забытым звукам и запахам. Вокруг бродили цыганята, что-то гортанно обсуждали встревоженные кавказские парни, музыкально пропиликала служба сообщений... это был кайф.

Сашка протолкнулся к кассам и только вздумал занять очередь, как его взяли под локоть:

— Здорово, Никитин.

Сашка обернулся и заледенел. Перед ним стоял... капитан Шитов. И рядом еще двое в форме.

— Что, сучонок, сбежать надумал? — недобро и многообещающе усмехнулся Шитов.

Сашка глотнул.

— А не вышло, — с иезуитской печалью констатировал Шитов. — Пошли, Никитин, за дела отвечать.

— Я имею право, — хватанул воздух ртом Сашка. — С меня даже подписку не взяли!

— Пошли-пошли... — потянул его в сторону выхода Шитов.

— Вы не имеете права! — уже громче заявил Сашка.

— А ну, ребята... — кивнул Шитов своим подручным, и те подхватили его с обеих сторон и, преодолевая яростное сопротивление, потащили вперед.

— Это похищение! — заорал Сашка. — Вы не имеете права!

Его уже тащили мимо милицейского поста.

— Милиция! — заорал Сашка. — Вмешайтесь! Это похищение!

Менты переглянулись, один тронулся, чтобы пойти разобраться, в чем там дело, но второй его одернул, и тот вернулся на место. И только у самого выхода Шитова все-таки нагнали и остановили.

— Сержант Кушнаренко, — представился постовой. — В чем дело?

— Капитан Шитов, — остановился похититель и вытащил из бумажника серо-голубой листок. — Вот постановление об аресте.

Постовой принял документ, внимательно его изучил и кивнул:

— Можете идти, товарищ капитан. — Сашка выпал в осадок.

«Или адвокат наврал, или я чего-то недопонял!»

— Потащили, — кивнул Шитов.

Сашку рванули с места и, рассекая рефлекторно уступающих дорогу, испуганно оглядывающих эту специфическую «компанию» прохожих, поволокли вдоль здания вокзала.

«Господи, за что?!»

Его подтащили к неприметно стоящему в самом конце автомобильной площадки уазику и открыли клетку позади.

— За что меня, Шитов?! — уперся руками и ногами Сашка.

— Как за что? — хмыкнул капитан. — А то ты не знаешь? Убийство, сокрытие улик, ну и... вообще за подрыв... основ.

— Подрыв — чего? — не понял Сашка.

— Впере-од! — запихнули его в клетку. — Там объяснят!

Лишь спустя около часа или даже больше, уже далеко за городом, когда первый шок миновал, до Сашки стало доходить, что его так и собираются везти в этой клетке всю дорогу. Он уже изрядно подмерз и завернул озябшие руки в полы пиджака, но спрятать ноги было решительно некуда.

Он несколько раз тоскливо заглядывал в зарешеченное окошко между клеткой и салоном, и по самодовольному, злорадному виду Шитова понимал: туда, ближе к печке, его не пустят, — пусть он хоть загнется.

Прошло, наверное, часа два или три. Позади оставались километры заснеженных сопок; впереди, над все теми же бесконечными сопками чернело буранное небо, но там, в салоне, было всё так же тепло и уютно. Шитов снял теплую куртку и остался в кителе. Его примеру последовали и остальные, и теперь все четверо, включая шофера, явно травили анекдоты да посмеивались над задержанным. А у Сашки уже отваливалось всё.