Проходя мимо саней с сундуками, я окинул их взглядом. Теперь около них дежурила едва ли не половина охраны. При этом саням выделили отдельные сани, разбросав остальные вещи по остальному каравану. Мне казалось, что будь их воля, они и вовсе бы избавились от вещей, однако что-то людей всё же удерживало от этого. Может привычка, а может какой-то оставшийся ещё в их мозгах инстинкт, что это караван.
Мужчины провожали меня недобрыми пустыми взглядами, отчего сразу чувствовалось, что я здесь чужак. Совсем другой, сильно отличающийся от них. От этого становилось совсем не по себе.
Мальчишку я нашёл в его повозке. По-своему обычая он сидел за столом и что-то усиленно записывал. Когда я постучал и заглянул внутрь, он лишь бросил на меня взгляд и кратко сказал:
— Входи.
Внутри было душно. Я даже не стал закрывать за собой дверь, чтобы не задохнуться здесь.
— Я лишь не секунду. Я ищу Ёсима, не видели его?
— Нет, не видел, — ответил тот, даже не подняв головы.
— Но он же ночует с вами.
— Да.
— И вы его не видели? — недоверчиво уточнил я, почувствовав неладное.
— Нет, не видел.
Я бросил взгляд на тетрадь, в которой он продолжал что-то писать, и у меня слегка похолодело в сердце. Его перо уже давно сломалось, а пальцы стёрлись о бумагу, оставляя на ней кровавые пятна. Было даже не разобрать то, что он пишет, хотя я и так знал.
Этой простой фразой были исписаны абсолютно все листы, куда бы я не бросил взгляд
«Мы должны сохранить золото».
Уверен, что возьми кипу бумаг, что лежала у него на столе, и на каждом листике будет написана эта фраза.
Я словно оказался в одной комнате с психбольным. Нет, даже не так — с воплощением того дерьма, во что превращает людей наш груз. Парень, каким бы он разумным ни был, теперь уже был простой марионеткой золота или того дерьма, на что оно было похоже. А значит что-либо с ним обсуждать было уже бесполезно, и Ёсим вряд ли добился успеха в этом.
Более того, я сомневался, что Ёсим вообще сейчас жив.
А значит что-либо исправлять теперь было поздно.
— Ёсим мёртв, так? — негромко спросил я.
Мальчишка даже не поднял головы.
— Вы хотите лишить нас золота. Оба, ты и он. Вы думали, что я не догадаюсь? Не догадаюсь, что вы решили нас всех убить, и забрать его? Нет, я догадался. Мы все догадались. Это наше золото. Я не могу допустить, чтобы им кто-то завладел. Ни мой отец, ни моя семья. Мы не можем приехать в город, его сразу все отберут. Нет-нет, я должен уйти дальше в пустыню, как можно дальше от людей, только так я смогу сохранить золото. Но ты и твои дети…
Дети…
Я сорвался с места.
Напоследок выпустив в парня удар, я просто проломил стену повозки и, оказавшись на улице, встретился сразу с десятью охранниками. Я не пытался с ними сражаться — отправив росчерк ударов и срезав сразу половину, я в пару прыжков, отталкиваясь от саней, добрался до самых последних, где уже творилась вакханалия.
Этот караван не вернётся из пустыни, это я могу теперь гарантировать.
Глава 240
Зу-Зу делал то, что ему было велено — защищал детвору, которая забилась между ящиков.
На моих глазах он с прытью, нехарактерной для его размеров, уже было прыгнул на одного из охранников, но приземлился прямо перед ним, и нырнул на другого, который уже было бросился товарищу на помощь. Вырвал ему кусок горла прямо в полёте и шаром прокатился через остальных, выйдя из окружения.
Из десяти осталось ещё семеро.
А как только пришёл я, не осталось никого.
— Ты как, Зу-ЗУ, нормально? — и дождавшись кивка, я бросился к детям. — Так, чё-как, живы-здоровы?
В отличие от плачущих мелких двенадцатилетний сохранял спокойствие, по крайней мере очень старался.
— Они п-пришли к нам с саблями, — пожаловался он. — Они хотели нас уб-бить?
— Теперь не хотят, — я поднял взгляд на приближающуюся охрану. — Сидите смирно.
— Там песчаная буря. Нам надо убегать прямо сейчас или мы не успеем! — предупредил малец, но сейчас у нас были вопросы по важнее.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
К нам приближались охранники во главе с… с парнем! Блин, я думал, что его убил, но видимо здесь были вещи типа бронежилета или ещё какой-либо магии, которая могла спасти от удара на расстоянии. Не сказать, что это что-то меняло, конечно…
Я встал в полный рост, прыжком запрыгнув на коробки.
— Я бы остановился там, где вы все стоите, — и о чудо, все они остановились, глядя на меня пустыми и голодными глазами, словно звери. — Я думаю, бесполезно это говорить, но золото проклято, и вы сейчас все под его влиянием. Вы все настолько помешались на нём, что убиваете себя. Как та команда корабля, что мы встретили. От него надо избавиться.
Да, я сделал ещё одну, последнюю попытку образумить просто чтобы для галочки было и совесть не мучала, что я не попытался.
— Тебе не обмануть нас! — у парня начали прорезаться визгливые нотки. — Вы хотите завладеть этим золотом и убить нас! Но мы убьём тебя первыми!
Я уже вижу, как это было на корабле.
Получили в груз несколько сундуков, начали сходить с ума, ни есть, ни пить, а потом и вовсе решили не возвращаться в порт, так как боялись, что там у них отберут золото. Летели до тех пор, пока не кончилась энергия, и даже после смерти не смогли успокоиться.
Этот караван обречён стать таким же.
Да, мне бы не хотелось, чтобы о моей личности пошли слухи, как об убийце караванов, так как все прекрасно знали, с кем я не ушёл, и понятно, на кого падут подозрения, когда караван не вернётся. Но тут уже ничего не попишешь.
Они бросились на меня всей сворой, и я даже не стал заморачивать с тем, чтобы достать веер. В меня полетело множество ударов и легко уклонился от части из них, часть всё же парировав. Отпрыгнул в сторону и уже оказавшись на свободно площадке быстро, метаясь влево-вправо, раскидал в их сторону множество ударов. И тут же сблизился с ним, уже не оставляя никаких шансов остававшимся.
Как выглядит бой для меня с теми, кто меньше уровнем: они машут мечами настолько медленно, что будто специально поддаются, позволяя получше рассмотреть всё и понять, куда бить. Это куда медленнее, чем удары на расстоянии, почему я, собственно, и предпочитал ближний бой.
Я ловил краем глаза то, как клинок срезает им головы, как отсекает точно и ровно руки, а кончик меча то и дело достаёт чьё-нибудь сердце. Как брызжет из-за этого кровь на песок, и как быстро она высыхает, делая его просто красным. И за ту минуту, что длился наш бой, из нападавших не осталось никого.
Никого кроме мальчишки. Тот стоял совсем уж в стороне от каравана, глядя на бойню, учинённую мной.
Песок уже успел заметно подсохнуть, жадно впитав всю кровь. Если где-то и осталась охрана, то её будет всего несколько человек — по моим прикидкам, я перебил почти всех. Остался только глава клана. Я не мог теперь после случившегося оставить свидетеля, какими бы благими намерениями не руководился. Вряд ли моё репутация станет хуже и тем не менее…
Он смотрел на меня с какой-то безумной улыбкой, совсем худой и бледный, и мне было даже интересно, что он предпримет, когда парень просто раскинул руки в стороны и упал спиной на землю.
Умер ли он?
Нет, нихрена, он начал просто тонуть, позволяя утянуть себя. Я не бросился на помощь, молча наблюдая за тем, как он тонет, пока через несколько секунд, блеснув безумной улыбкой напоследок он не ушёл под песок.
Вот и всё, вот и не стало каравана.
Можно сказать, что здесь был Инал, потому что в последнее время там, где я, там и смерть. И это немного даже грустно осознавать.
Но сейчас не время было грустить.
Мой взгляд перекочевал на песчаную бурю, которая неумолимо к нам приближалась. Может со стороны это и показаться нестрашным, но когда на тебя движется огромное, то самого неба сплошной стеной песчаное цунами, мнение складывается совершенно иное.
— Так, дети, на выход, — позвал я детвору, запрыгнув на сани и оглядевшись. Никого кроме трупов. — Нам надо уходить.
