Драко, который подошёл к нам, насупился, но не успел ничего сказать, так как я окликнул его и потащил на завтрак.
* * *
В Большой Зал во время завтрака снова влетели совы. Передавать письма, посылки и газеты в другое время было запрещено — только строго с половины девятого и до без четверти девять. Так что за пятнадцать минут выделенного времени совы устраивали настоящее воздушное шоу, кидая письма и посылки на колени адресатам. Кстати, появлялись совы словно «из ниоткуда» — но из одной и той же точки неба зачарованного потолка. Полагаю, что где-то под иллюзией находился специальный вход для пернатых вестников. А вечерняя почта была под запретом потому, что по вечерам «в небе» появлялись зажжённые свечи, которых с утра не было. Да и отслеживать, кому что пришло, не в пример легче, чем когда почту приносят в индивидуальном порядке.
Малфой уже второе утро напрягался, так как ждал ответа от своего грозного родителя, даже вчера приходил на завтрак раньше — к восьми двадцати, а не к половине десятого, как остальные первокурсники. Но, видимо, мистер Малфой пребывал в глубоком шоке, так как ни вчера, ни сегодня посланий для Драко не было.
Зато ко мне на плечо сел ушастый филин с письмом в клюве.
— От кого это письмо, Гарри? — спросил у меня через стол Рон.
— Эм… Тут не написано на конверте, только «Для Гарри», и почерк незнаком, — ответил я, вспоминая, что специальный амулет для определений безопасности корреспонденции, который я приобрёл в лавочке артефактов, остался в комнате, да и светить подобным на весь Большой Зал как-то не с руки.
— Ну так открой и узнаешь, — посоветовал рыжий.
— Надо закончить завтрак и поторопиться на урок зелий, — я сунул письмо в сумку. — Сам же сказал, что профессор Снейп — строгий преподаватель. Значит, опаздывать ни в коем случае нельзя. Позже прочту.
Драко покосился на Снейпа и вздохнул. Насколько я знаю, с крёстным у него тоже всё не получалось поговорить.
И вот этот день настал.
Примечание:
* «Боши Какуса» 帽子隠さ — вольно с японского можно перевести «спрятанный в шляпе». Игра слов и намёк и на то, что шляпа больше своего носителя и затмевает его, и на то, что под шляпой спрятан кто-то другой.
Часть 1. Глава 18. Намёки
6 сентября, 1991 г.
Шотландия, Хогвартс
— Ну так, как прошла первая неделя в Хогвартсе, Гарри? — пробубнил Хагрид, выставляя передо мной массивную глиняную тарелку, на которую были выложены гигантские кексы, весьма твёрдые на вид. В огромную кружку также налили кипяток из медного чайника, который вскипел на открытом огне камина.
Письмо, которое я получил с тем филином с утра, оказалось от этого косматого лесничего, который считал меня своим другом. Видимо, с профессором УЗМС он был на короткой ноге и знал, что у нас урока не будет, вот и позвал «на чашку чая». После некоторых раздумий я решил, что отказываться — смысла нет. У Хагрида могли оказаться интересные ингредиенты из Запретного Леса Смерти, да и я уже пару дней как заприметил, что возле дверей его избушки висит охотничий лук, а также всяческие инструменты, которые могли пригодиться для моих задумок.
Его жилище вполне соответствовало моим представлениям о леснике: просто, добротно и всё в масштабах Хагрида. Комната в доме была одна: здоровый стол, пара таких же крупных стульев, на сидении каждого из которых спокойно могли уместиться и трое детей, массивная кровать с лоскутным одеялом в углу. Очень крупные пучки травы, словно сухие букеты, висели под потолком. Я узнал душицу, мяту, зверобой и ещё несколько магических растений из учебников. Их применяли в лекарственных целях. Недалеко от очага-камина, на котором Хагрид явно готовил себе еду, висели потрошёные тушки птиц и крупные окорока, свиные или, может, кабаньи. Его-то, как и мистера Филча — завхоза, за стол преподавателей не приглашали, даже во время первого пира. Хотя Хагрид нас-первокурсников встретил у поезда и сопроводил на лодках до Хогвартса — потом эстафету в подземной лодочной пристани подхватила МакГонагалл.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Очень крупный чёрный пёс, которого звали Клык, поскуливал под столом и пытался уложить свою лобастую голову мне на колени. Я сунул ему кекс и спихнул с себя, а то мантию он мне тут же загадил слюнями.
— Да вроде нормально, — в ответ на вопрос о прошедшей неделе сказал я, пожимая плечами и слушая, как Клык под столом яростно хрустит кексом, словно старой костью.
Не рассказывать же, как нам с Малфоем влетело по первое число на сегодняшних зельях. Ух, строг Снейп-сенсей. Драко признался мне, что Северус Снейп и есть его крёстный, о котором он мне говорил, и что тот рассчитывал, что поступит он на Слизерин. Я про то, что знаком с профессором зельеварения Хогвартса, не признался. Эта тайна не только моя. Помнится, что когда Гарри рассказывал о своём первом курсе, то большая часть его воспоминаний сводилась к тому, что его Снейп почти ненавидел и постоянно спрашивал на всех уроках. Ага. А он его в ответ невзлюбил и подозревал во всех смертных грехах. Впрочем, если смотреть на учительский стол, не «Боши Какусу» же подозревать с его дурацкой лиловой чалмой, бледным видом и заиканием?! Конечно, подозрителен самый суровый профессор! А если он не очень хорошо относится к тебе, то подозрителен вдвойне! Хе-хе.
По мне, так опасаться надо тех, кто мягко стелет, да только жёстко спать. А ещё притворяется добрым дедушкой. Серьёзно. Хигэканэ всего-то сто десять лет, как сказал вкладыш в шоколадной лягушке. Я рассматривал коллекцию Драко и Блейза и вкладыши с живущими и почившими магами. Многим было больше ста пятидесяти и даже двухсот на момент смерти, и они выглядели значительно моложе. Драко пояснил мой вопрос, что волшебники вообще теоретически живут намного дольше магглов, но в последнее время в Британии постоянные магические войны, так что долгожителей не так и много. Но он сказал, что его дедушке где-то около шестидесяти лет, а выглядит тот чуть-чуть старше, чем его сын — отец Драко.
Кажется мне, что если этот «добрый дедушка Дамблдор» сбреет бороду и острижёт длинные волосы, то будет выглядеть не старше дяди Вернона, так как глаза у него совсем не старые и морщин почти нет. К тому же цвет волос всегда можно наколдовать, как Рон пытался своей крысе… А может, Хигэканэ сам по себе такой же белоголовый, каким был Джирайя? Засмотришься на колокольчики в бороде и единорогов на ярких мантиях, очки, поблёскивающие на длиннющем носу, когда там на морщины глянуть? Старик и старик.
Помнится, меня дико раздражала молодящаяся бабулька Цунаде, которая благодаря своим медицинским техникам в свои пятьдесят выглядела на двадцать, и я говорил ей, что она всё равно «бабулька». Но этот молодой «дедулька» ставит меня в тупик. Все взрослые вроде хотят выглядеть младше, чем есть, а не наоборот. Вон, тому же Хагриду получается больше шестидесяти, как мастер палочек сказал, а нифига не скажешь: по движениям он совсем молодой, в самом расцвете ещё. И в чёрной косматой бороде нет ни одного седого волоска, и глаза живые и по-детски наивные.
Кажется, что у семнадцатилетнего Саске глаза были старше. Такие же чёрные, как маслины, но гораздо старше. Хлебнули мы с другом горя, разочарований, предательства и смертей за свою относительно недолгую жизнь с лихвой. Всё же век шиноби недолог. В тридцать пять — сорок — это почти старик.
Третьему Хокаге было под семьдесят, когда тот погиб, и он был как маленькая сморщенная обезьянка — настоящий старпёр. А тут в семьдесят — это даже не середина жизни. Может, поэтому волшебники так держатся за эти свои жизни и трясутся даже от одного имени Тёмного Злодея? И вполне себе рассчитывают на всяких Мальчиков-Которые-Избраны, или как там?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Кажется, с тобой в лодке ехал рыжий мальчик? Он Уизли? — прервал затянувшееся молчание Хагрид, отвлекая меня от размышлений. — Я постоянно охочусь на его братьев-близнецов, всё время эти негодники пытаются пробраться в Запретный Лес.
