Наверное, и ноги намочила, - сказал он, потянувшись к моим ступням, чтобы проверить.
Я оттолкнула его, ударив по руке, и отшатнулась в сторону.
- Тронешь меня - получишь в нос, - серьезно сказала я.
- Прости, меня убьют, если ты простудишься.
- Ноги сухие, мамочка, - подшутила я. – А папочке мы об этом не скажем!
- Это не смешно. Почему ты пришла?
- Ты говорил, что Давид сегодня приедет.
Олег опять тяжело вздохнул, поднимая глаза к небу, словно мысленно взмолившись. Видимо, я его уже порядком достала своим чрезмерным любопытством.
- Если я отвечу на этот вопрос, ты вернешься в квартиру, - поставил он условие, пытаясь договориться. Видимо, запомнил ситуацию возле клуба.
- Хорошо, - согласилась я, улыбнувшись.
- Давид в городе, но я не говорил, что он приедет к тебе. Могу даже с уверенностью сказать, что сегодня ты его точно не увидишь.
- Почему?
- Марш в квартиру! – прорычал Олег, одаривая меня убийственным взглядом, и я открыла дверь, чтобы уйти, обиженно посмотрев на него. – И как только он сможет тебя вытерпеть?! – услышала я напоследок его бормотание, в котором не было злости или осуждения. Я поняла, что эти слова сказаны по-доброму, просто он хочет сохранить имидж и казаться строгим и серьезным, но в действительности он ко мне хорошо относится.
Вообще, Олег – неплохой человек. С виду, конечно, сердитый, вечно серьезный и угрюмый. Я понимаю, что наверняка у него в жизни тоже есть своя история, которая и оставила свой след в виде шрама на лице, но на самом деле, думаю, он бы мог быть неплохим другом, братом, отцом или кому-то партнером. В нем есть черты защитника, человека, сильного духом, и эти качества необходимы мужчине. За эти пять дней, которые я почти никогда с ним не говорила, почему-то узнала о нем больше, чем о Давиде. Он просто кажется чуть более открытым.
А Давид… он не пускал меня к себе даже через зрительный контакт, закрываясь прочным панцирем, что не дает понять мне, каков он на самом деле. Он вечно все контролирует, держа ситуацию в своих руках. Несмотря на этот его контроль, мне все же удалось разглядеть в нем темноту, которая только и держит меня на расстоянии от него.
Мой вечер проходил скучно, и я провела его возле телевизора. Я приняла длительную горячую ванну, переоделась в ночной пеньюар и, пожелав бабушке спокойной ночи, скрылась в своей комнате.
Зайдя в комнату, я услышала шум, доносящийся с балкона. Поначалу подумала, что это дождь барабанит или град опять начался, но шум был такой, словно ко мне на балкон пробрался сам медведь. Медленно подойдя к окну, я отвела в сторону штору и увидела огромный мужской силуэт, скрытый во тьме. Как раз в этот момент молния ударила вдалеке, отчего появление этого силуэта навевало страх, словно передо мной кадр из фильма ужасов.
Подавив крик, я отскочила от окна. Застыв, стояла на месте, будто это должно было помочь исчезнуть моему ночному гостью. Взмолившись, чтобы мне все это показалось, я услышала знакомый голос:
- Винкс, открой!
Быстро подлетев к окну, я открыла его настежь, впуская в комнату влагу и холодный воздух, а потом в проеме появился Давид. Он промок до нитки, с него капала вода. Давид прошел в комнату, шатаясь, и я остановила его прямо возле окна - не хочу, чтобы вся моя комната была залита водой.
- Ты что здесь делаешь? - удивленно спросила я.
- Хотел увидеть тебя, - невнятно пробормотал он, протягивая ко мне руку, и прикоснулся к щеке. Его пальцы холодные как льдинки, и я поняла, что ему холодно.
- Ты что, пьян?!
- Я сейчас уйду.
- Под дождем и в таком состоянии?! – взволнованно проговорила я. – Как ты вообще сюда забрался и остался цел?
- Я очень хотел тебя увидеть, - протянул он заплетающимся языком. – Я иду...
- Никуда ты не идешь, - сердито прорычала я, снимая с него мокрую куртку.
- О, милая… - лукаво улыбнулся он. – Так сразу?
- Помолчи! Тебе нужно снять мокрую одежду и согреться, - поучительно объяснила я, и Давид начал мне помогать, снимая с себя куртку, футболку и ботинки. Его хорошо шатало и постоянно заносило, я пыталась помочь ему устоять на ногах, но это оказалось сложным, когда он такой здоровяк, поэтому он пару раз зацепил тумбочку у окна, создавая ужасный шум.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
- Ты можешь немного тише? Бабушка спит, - с укором произнесла я.
- Прости, милая, - сказал он, и его снова занесло.
- Так не пойдет. Садись на кровать, я помогу тебе, - и повела его к своей постели.
Давид проследовал за мной, уселся на край кровати, и только сейчас я заметила в его руках бутылку, в которой было уже меньше половины коричневой жидкости. Он при мне открыл её, надеясь сделать глоток, но я ловко забрала у него эту гадость, отставляя в сторону.
- Это я конфискую. Хочешь остаться со мной в комнате - будь послушным. А теперь ложись, - попросила я, толкая его немного в плечи.
Давид откинулся на подушки, потянув меня за собой, я не устояла на ногах и упала в крепкие объятия. На нем остались еще мокрые джинсы, поэтому я сразу почувствовала, как мой пеньюар промок насквозь. Давид очень холоден, и это меня немного беспокоит. Я решила не сопротивляться, чтобы немного его согреть, и расслабилась на нем полностью, прикрываясь уголком одеяла.
- И как это понимать? – еле слышно спросила я. – Я думала, что ты не пьешь алкоголь.
- Не пью, но за редким исключением. Мои родители мертвы, - сонно ответил он, и я засомневалась, что он сказал бы мне об этом, будучи трезвым.
Значит, сегодня тот день, когда убили его семью?! Мне очень жаль, но я понимаю, что сейчас говорить с ним об этом неправильно. В данный момент его холодные руки изучающе блуждали по моей спине, отчего все мои мысли начали путаться.
- Ты такая горячая и мягкая, - прошептал он.
Я слегка приподнялась на руках, чтобы посмотреть на него, и увидела, как глаза его закрыты, а выражение лица расслабленное и умиротворенное. Складывается впечатление, что исчезли жесткие черты, которые всегда были с ним, сменившись блаженством, покоем и умиротворением. Я поняла, что он безумно красив в таком состоянии.
Подтянувшись немного ближе к нему, я подалась к его губам, полностью подчинившись импульсу, и накрыла их своими губами. Я целовала нежно, изучая, пробуя на вкус. Давид на мгновение застыл, а потом жадно ответил мне. Так, словно я его спасение. Его язык блуждал у меня во рту, вызывая невероятные ощущения. Мой стон вырвался ему в рот, а губы старались не отставать от него с напором, и это так необъяснимо! Тело бросало то в жар, то в холод, покрываясь мурашками с головы до ног. Сердце отбивало бешеный ритм, дыхание участилось, а ощущения собрались в одном эпицентре жаркой волной возбуждения внизу живота. И это только от одного поцелуя...
Отстранившись, я посмотрела в глаза Давида, увидев в них бурю эмоций. Я знаю, что он хотел продолжения, возможно, и я бы не остановилась, но поскольку его состояние меня немного тревожило, сделала над собой усилие. Я положила голову ему обратно на грудь, скрывая свой смущенный взгляд, и прислушалась к его сердцебиению. Через пару минут дыхание стало спокойней, руки расслабились, и я поняла, что он уснул.
Я лежала так на нем еще некоторое время, затем в мою голову пришла озорная мысль, и я поднялась. Взяв свой новый телефон, сделала несколько снимков Давида в разном ракурсе, затем пару общих фотографий, после чего укрыла его теплым пледом и лишь потом, свернувшись клубочком, легла рядом и уснула сама.
***
Утром проснулась от невероятных ощущений. Не успела открыть глаза, как почувствовала легкое касание в области предплечья. Я сразу вспоминаю, что вчера ко мне пожаловал Давид в ужасном состоянии, и я посчитала, что было бы слишком жестоко с моей стороны, отправлять его обратно тем же путем, в хлам пьяным. Тем более он быстро уснул и не составлял мне проблем. Почти….
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Я лежала молча и не спешила себя выдавать просто ради любопытства, чтобы понять дальнейшие его действия. А еще мне было нереально хорошо от его прикосновений.
