Вопрос в ее глазах потух и исчез совсем, когда она наконец поняла, о чем идет речь. Кристалл, на котором предполагалось записать результаты сегодняшней антропологической вылазки, так и висел нетронутым у нее на поясе.
Андреас вначале произнес краткую поздравительную речь перед победившими воинами, а затем быстро повернулся к Шенбергу и спросил: — Как вам понравилось сегодняшнее зрелище?
— Оставшиеся здесь получили большое удовольствие. Я вынужден извиниться за Суоми, которому стало плохо. Вы, наверное, об этом знаете. Думаю, он не захочет снова придти сюда.
У Андреаса слегка искривились губы, однако он промолчал. Да и о чем было говорить. Такой человек даже недостоин презрения, не говоря о том, чтобы упоминать о нем. Он заговорил о другом: — Приглашаю вас всех на вечернее празднество в храме Торуна. То есть всех, кто сейчас здесь. Если это удобно вам, мы можем прямо сейчас подняться в город. Шенберг слегка, засомневался.
— Но я не захватил сюда из корабля подарок для Торуна.
Андреас улыбнулся.
— Как это там говорится в наивной старой поговорке? “Если улыбка искажает лицо человека, то человек этот плохой!”
Верховный жрец произнес:
— Я уверен, что ваш подарок будет уместным позднее. Не нужно спешить.
— Очень хорошо. — Шенберг выжидающе взглянул на присутствующих спутников. По виду они были не против побывать в гостях у Торуна.
— Только разрешите мне поговорить с нашими друзьями, ожидающими нас на корабле. Это займет всего одну минуту.
— Конечно. — Андреас, как благородный дикарь, вежливо отвернулся.
Шенберг снял с пояса коммуникатор и начал говорить в него. Глядя в сторону корабля, он пытался рассмотреть голову Суоми, который должен был сидеть на месте часового у вершины подъемной горы.
Ответила Барбара. — Хелло? — Голос ее был неуверенный.
— Слушай, Барб, мы тут внизу получили приглашение посетить храм. У них там намечен праздник. Я не уверен, когда мы вернемся на корабль. Передай Суоми, что до наступления темноты вам нужно забраться внутрь и закрыться. Пусть кто-то из вас со мной свяжется, если возникнут какие-нибудь проблемы. На обратном пути я свяжусь с вами. Ладно?
Помедлив немного, она сказала лишь только одно слово. — Ладно.
— Ну, так все у вас нормально?
— Да, Оскар, все в порядке.
Он подумал, что ей неприятно даже слышать о турнире и думать о нем. Возможно, она сейчас держит Суоми за руку, а тот рассказывает ей о диких ужасах. Ну, что же. В следующее путешествие следует более внимательно подбирать себе компаньонов. Что касается этого состава, никто из них не оправдал его ожиданий.
Впрочем, не исключено, что в следующий раз он явится сюда один, и даже без надежды на возвращение на Землю. Он задумался — сможет ли он на Земле научиться обращаться по-настоящему умело с рубящими видами оружия, а также какое именно ему было бы впору — меч, топор или копье. Вечером, если все пойдет хорошо, он сможет упомянуть о своих намерениях Андреасу.
Небольшая группа инопланетников и их легкий эскорт из нескольких солдат начали подниматься по гладко вымощенной горной дороге. Андреас и Шенберг шли рядом, возглавляя процессию. Андреас сообщил гостям, что до вершины всего несколько километров.
— Примерно часовая прогулка, если не спешить. На Земле один час приблизительно такой же, как наш, не так ли?
Когда они миновали всего около половины километра по извилистой и все время поднимающейся вверх дороге, то очутились на том месте, где по словам жреца, готовилась арена для сражений завтрашнего дня. Здесь гора была круче и было совсем немного ровного места. Одна сторона ринга возвышалась над почти отвесной насыпью. Еще через километр горная дорога прошла между двух сторожевых башен, откуда идущим четко отсалютовали своими копьями часовые. Андреас также приветствовал часовых.
Вскоре они уже приближались к вершине. Склон горы стал более пологим. Дорога теперь петляла по лесу, похожему на парк. Многие деревья были фруктовыми. Почву под ними покрывали вьющиеся растения, пускающие листья, схожие с земной травой.
Затем деревья поредели и на самой вершине горы перед ними открылся город-крепость. Пока дорога вела их к белым, словно кость, стенам города, прямо к распахнутым воротам, Шенберг обернулся назад, в сторону корабля. В нем возникло легкое беспокойство, которое трудно было отбросить. Перед тем, как войти в город, он сумел увидеть только верхушку металлической сферы.
Поначалу, если не считать стен из белого камня, смотреть было не на что. Шенберг обратил внимание, что улицы, по которым они следовали, были узкими и оживленными. Рабы в сером и повозки, в которые были запряжены многорогие тягловые животные, уступали дорогу аристократам в белых одеяниях. То здесь, то там гости ловили на себе взгляды элегантных женщин из паланкинов или из-за зарешеченных окон. В основном, окна были небольшие. Двери заперты.
А стены неизменно белого цвета. Весь облик этого города носил на себе печать мертвенного однообразия. Встретившись с взглядом Андреаса, Шенберг спросил: — Можно ли здесь делать снимки?
— Безусловно. Позже вы должны заснять и меня. Это будет для меня большой ценностью.
Теперь по всему пути следования пришельцев встречалось больше облаченных в белое повелителей этой планеты. Они делали легкие почтительные поклоны, проявляя больше любопытства, чем до сих пор Шенберг замечал у жителей планеты. Афина улыбалась выглядывающим из окон или из-за углов зданий женщинам и детям в белых нарядах, делая приветственные взмахи рукой.
Мужчины и женщины в сером, в основном куда-то спешили и не обращали внимания на процессию. Шенберг отметил про себя, что детей в серых платьях не было заметно.
— Храм Торуна. — Андреас остановился и указал на высокие двойные двери из массивного решетчатого металла, преграждавшие доступ во двор, образованный с трех сторон строениями все того же белого царствующего цвета. Они были несколько выше, чем любое другое строение из встретившихся им до сих пор в городе.
— Там вечером мы будем праздновать.
Миновав ворота, Андреас на время попрощался с гостями, а сам направился к зданию, которое Шенберг посчитал собственно за храм. Он возвышался над другими постройками и был высотой двенадцать или пятнадцать метров с широкими белыми ступенями и неприступными дверями.
Молодые жрецы с поклонами проводили инопланетян в соседнее здание, где каждому выделили по комнате. Все окна выходили не на улицу, а в небольшой сад в закрытом дворе.
Раболепно услужливый слуга провел Шенберга в предназначенную ему комнату и тот нашел ее хотя и маленькой, но вполне уютной. Небольшое окно закрывалось узорчатой решеткой, пол был устлан мягкими коврами. Здесь же была и удобная кровать. Это наводило на мысль о вероятном приглашении остаться на ночь. Приставленный к нему слуга извлек откуда-то и уже раскладывал белые одеяния, а через распахнутую дверь были видны другие слуги, торопливо несущие нечто, похожее на ванну. Через некоторое время, когда слуги занимались его спиной, натирая ее — в чем ровно не было никакой необходимости (ну, пусть уж поступают, как здесь принято) — он осознал, что такой высокий уровень гостеприимства до некоторой степени ослабил беспокойство, начавшее одолевать его. Теперь, однако, он заподозрил, что перед расставанием Андреас намерен просить его о какой-то важной услуге. Но о чем именно? Вероятно, привезти тайно какое-то инопланетное оружие, что-нибудь серьезное для ослабления каких-нибудь особенно опасных врагов?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
