Печально вздохнув, я рассмотрел свой трофей. В принципе, ничего особенного – обычная закаленная сталь, рукоять из потемневшего от времени серебра с удобным рельефом и небольшой гардой. Единственное, что было необычным – это непонятная вязь иероглифов, выгравированная на отполированной до блеска поверхности клинка. Вряд ли она являлась клеймом мастера-изготовителя. Скорее какими-то религиозными тезисами или девизами, которые, насколько мне известно, очень любили размещать на своих мечах древние японцы (да и не только они).
В общем, хрен его знает, почему клинок приобрел такие свойства, которые очень мне пригодились. И тот же хрен наверняка догадывается, почему на алтаре кинжал работал совсем по-другому. Для меня же это все объяснялось одним словом – магия. В этом мире она была не выдумкой сказочников, а вполне рабочей штукой, не подчинявшейся никаким законам физики. И хотя я не понимал принципа работы данного артефакта, не знал о возможных отрицательных последствиях его применения, но знал одно – теперь я с ним ни за что не расстанусь. Такая вещь в цивилизованных землях стоит неприлично дорого, а в этих опасных местах вообще не имеет цены.
Отложив в сторону размышления о трофее, уже неоднократно выручившем меня, я принялся думать, что же делать с тушей орла. Такую груду мяса бросать было бы глупо, тем более что у меня в желудке снова появилось ощущение пустоты, а это значило – пора подкрепиться. Первым делом я выдернул пару десятков длинных маховых перьев, связал их веревкой, выдернутой из балахона, и спрятал в карман. Если я в ближайшем будущем не доберусь до цивилизации, то однозначно придется делать лук, и тогда они мне могут пригодиться. Дальше я срезал перья с грудки, обнажив сочную мякоть, и осторожно попробовал кусочек.
Мясо оказалось жестким, невкусным, но выбирать не приходилось, поэтому я быстро набил им желудок, особо не жуя. Не знаю, может, в жареном или вареном виде орлы намного лучше, но огня у меня не было, а добывать его было бы слишком долго. Нет, потом нужно будет обязательно подыскать кремень с хорошим кресалом, но это дело будущего, а сейчас мне пришлось давиться сырым мясом.
Тщательно вытерев пальцы о траву, я наткнулся взглядом на повязку на месте укуса и понял, что он уже не болит. Развязав ленточку, я с удивлением осмотрел небольшой, едва заметный шрам и понял, что кинжал намного полезнее, чем я думал ранее. Выходит, он может не только придавать сил, но и попутно лечит раны, ускоряя природную регенерацию моего организма? Похоже на то, ведь последствий побоев сектантов я после его применения больше не ощущал, да и лицо зажило. Интересно, а что он еще умеет? Полагаю, это придется выяснять на практике.
Отряхнув перья и пух с балахона, я покинул развалины, сориентировался в пространстве и продолжил свой путь. Остатки мяса брать с собой не стал – кроме того, что его не в чем было нести, я боялся, что хищники могут чуять кровь на большом расстоянии, а мне ни к чему было привлекать их внимание. Хоть запас еды лишним не бывает, но безопасность сейчас куда важнее.
В общем, я снова принялся работать ногами, но спустя минут десять понял – что-то неладное творится в моем организме. Сначала появилось неприятное ощущение в животе, а потом я едва успел снять штаны, приседая под ближайшим кустом. Ничего себе! Неужели это мясо орла так спешит покинуть мое тело? Думаю, вряд ли, в таком случае меня бы просто вырвало. Выходит, с голодухи свежая рыбка желудком усваиваться не пожелала.
– Да уж, не все йогурты одинаково полезны! – наставительно заметил я с тяжким вздохом.
Следующие несколько минут я старательно удобрял каменистую почву, издавая весьма громкие звуки, и отчаянно надеясь, что никто из хищников не воспользуется моим беспомощным состоянием. Когда же почувствовал себя чуточку легче, то сильно оголил куст, жалея, что сейчас у меня не было под руками той книги про орков. Сейчас она бы меня очень выручила. Кстати, интересно, почему ее герой никогда не задумывался о такой жизненно необходимой каждому «попаданцу» вещи, как туалетная бумага? Что-то писатель забыл прояснить такой весьма любопытный момент.
Подтянув штаны, в снова подхватил кинжал и побежал дальше. Однако на протяжении последующего часа мне пришлось останавливаться еще трижды, после чего кишечник вроде бы угомонился и перестал всеми силами изображать реактивную трубу. К этой вынужденной расплате за обжорство я отнесся философски и сожалел только о том, что теперь преследователям по моим «горячим следам» будет легче сориентироваться. Остается только уповать на то, что до этого им все равно придется прочесать большую площадь, обеспечив меня хорошей форой во времени.
Оставляя за собой километры дикой местности, я старался не особенно отдаляться от ручья. Сейчас это труда не составляло – местность окончательно превратилась в степь, деревьев росло мало, можно было издали заметить любой изгиб или поворот русла, чтобы не делать напрасный крюк. Поэтому я периодически забегал на какой-нибудь холмик и оглядывался. Именно это помогло мне заметить стаю волков, которые расположились на водопое. То ли просто утолить жажду, то ли в ожидании добычи.
Стая была крупной – особей из сорока, ее я решил обойти по широкой дуге, причем по другому берегу ручья. Ведь у волков хороший нюх. Наткнувшись на мой след, они смогут догнать меня в два счета, а о том, чтобы отбиться или убежать, не могло даже речи идти. Против такого количество зубастых хищников даже мой кинжальчик – не помощник. В общем, я спустился с холма, подбежал к ручью и перешел через него, рассчитывая на то, что волкам в ближайшее время не захочется попутешествовать.
Другой берег оказался в точности таким же. Удалившись на безопасное расстояние, чтобы стая меня не заметила, я миновал этот участок, но возвращаться обратно не стал. Смысла никакого не было. Однако вскоре выяснилось, что на этом берегу меня поджидало куда больше сюрпризов. И на первый я наткнулся спустя всего полчаса. Представлял он собой поле, покрытое весьма густой и сочной травой, перед которым я неосознанно перешел на шаг. Недоумевая, что бы это меня могло так насторожить, я предположил, что там может скрываться какой-то хищник, но вскоре разобрался, в чем дело.
Здесь не росло цветов. Совсем. Также на всем поле не было кустов, деревьев или другой растительности, кроме сочной травы. Зато среди нее белели кости, принадлежавшие самым разнообразным животным. Они были изумительно чистыми (хоть сейчас в музей или в класс биологии!), кое-где валялись по-отдельности, но иногда составляли целые скелеты. Глядя на них, я предположил, что это отнюдь не кормушка какой-нибудь твари вроде вчерашнего Кинг Конга. Тот бы точно повредил кости, а они, насколько я видел, все были целехонькими. Как будто кто-то переваривал добычу целиком.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
