Читаем без скачивания Скандал в благородном семействе - Марина Серова

— Когда это было? — притормозив машину у тротуара, спросила я.

— Десять минут назад. Как только он ушел, я сразу вам звонить стала.

Так, кажется, мне вновь начинает везти — еще один из подозреваемых наконец появился.

Поблагодарив женщину за помощь, я развернула машину и направилась в сторону особняка Россовой, попутно набирая номер их домашнего телефона. Трубку взяла Анна Николаевна:

— Да, я слушаю.

— Анна Николаевна, это Татьяна, — торопливо произнесла я. — Света дома?

— Света? Не знаю, я ее не видела пока, — не совсем уверенно ответила старушка, и в ее голосе появились нотки тревоги.

— Посмотрите, пожалуйста, а потом сразу перезвоните.

— А что случилось? — еще более взволновалась старушка.

— Ничего серьезного, не беспокойтесь, просто она должна встретиться с человеком, который мне очень нужен, и я бы хотела его перехватить, — не вдаваясь в подробности, сказала я. — Только ничего Свете про мой звонок не говорите, иначе спугнем.

Немного поохав, но больше ничего не спросив, Анна Николаевна повесила трубку и, по всей видимости, отправилась проверять, дома ли младшая внучка.

«Только бы еще не уехала. Только бы не уехала», — твердила я сквозь зубы.

— Да, — схватив вновь зазвонивший телефон, практически закричала я.

— Она уже пошла к машине, — донесся до меня голос матери Инны. — Сказала, что едет к подруге.

— О черт! Попробуйте ее как-нибудь задержать дома, хоть ненадолго, я уже подъезжаю.

Бросив ни в чем не повинную трубку на сиденье, я еще сильнее надавила на газ и понеслась по трассе, совершенно не следя за знаками и обгоняя все впереди идущие машины. До особняка оставалось еще километров двадцать.

Наконец крыша дома Россовых показалась в поле зрения, я подлетела к воротам и принялась нервно давить на сигнал. Ворота медленно поползли в стороны, пропуская меня внутрь. Я заехала во двор и пулей выскочила из машины. Навстречу мне уже неслась Анна Николаевна.

— Уехала, уже уехала. Я ее как могла удерживала, а она ни в какую. Села в машину и как угорелая куда-то понеслась.

Я нервно пнула ногой низкий кирпичный заборик, отделяющий асфальт от цветов.

Черт! Черт! Тысячи чертей! Она ведь наверняка помчалась к нему на встречу. Теперь Светлана расскажет Павлу, что я его ищу, мальчонка запрячется так, что днем с огнем не найдешь. Или они оба могут укатить. В ближнее зарубежье, например. И избавиться тем самым от всех проблем разом. А там уж ищите, где хотите.

Последняя мысль особенно мне не понравилась: а ведь и правда ребята могли решить смыться. Наверняка же обо всем договорились заранее. Может, даже и по телефону. И почему я не прослушала записи «жучка» перед тем, как вышла из дома?

— Анна Николаевна, что Света взяла с собой? Что было у нее в руках?

— Я… я не знаю. Вроде бы ничего.

— А документы, они у нее всегда при себе или хранятся где-то дома? — пыталась прояснить ситуацию я.

— С собой. А что случилось? Вы меня пугаете…

Пришлось кратко пересказать старушке, что мне удалось выяснить и почему я так просила задержать Светлану дома. Как только я закончила, она начала вздыхать:

— О боже! Да как же это? Да что ж за напасти на наш дом?

— Успокойтесь. Еще пока ничего не произошло. Может, я ошибаюсь, и Павел ни в чем не виновен. Но пока он скрывается, и это наводит меня на мысль, что он видел, кто убил вашу дочь.

— Но почему же тогда Света его покрывает? Разве она не понимает, что делает и ему, и себе только хуже? — задавала вполне уместные вопросы Анна Николаевна. — Ведь если бы они все рассказали, убийцу давно бы поймали.

Анна Николаевна была совершенно права, но объяснить ей, почему ребята так себя ведут, я не могла. Пока это было для меня такой же тайной, как и для нее.

Немного успокоив старушку, я проводила ее в дом, слегка растолкала прислугу, чтобы те нашли что-либо успокоительное, и, сев рядом, принялась ждать. Уехать сейчас я не могла: если Светлана вернется, мне обязательно нужно быть тут, чтобы иметь возможность поговорить с ней.

Я, конечно, рисковала, ведь в это самое время секретарша Вера могла сообщить своему парню, что я его разыскиваю. Если он в чем-то виновен, то, скорее всего, сразу исчезнет. Если нет, то поможет спрятаться своему другу, предупредив его обо всем происходящем.

С каждой минутой все больше и больше нервничая, я поняла, что если не выпью сейчас пару чашек кофе, то просто взорвусь. Попросив кухарку сделать мне спасительного напитка, я встала и начала прохаживаться перед окнами, не зная, чем себя развлечь.

— Что будет, когда она вернется? — теребя свои руки, но уже приходя в себя, спросила Анна Николаевна.

— Еще не знаю. Мне сначала потребуется побеседовать с ней и выяснить, почему же все-таки Павел скрывается, а она его прикрывает.

Мы обе почти одновременно вздохнули, понимая, что нам предстоит длительное ожидание, ускорить которое не было никакой возможности.

— Светлана, где ты была? — первой закричала Анна Николаевна при виде въезжающей во двор машины. — Где Павел?

От такой встречи Света растерялась, вышла из машины, даже не захлопнув дверцу, и нерешительно направилась к нам навстречу. Я тоже поспешила к ней.

— Что случилось? — не понимая причину такого беспокойства, спросила Света.

— Татьяна Александровна сказала, что… — начала было бабушка, но я прервала ее и взглядом показала, что желала бы поговорить с девушкой наедине, а уже потом поведаю обо всем и ей.

Анна Николаевна тяжело вздохнула и нехотя поплелась в дом. Я же подхватила Светлану под руку и повела в сад.

— Что вы делаете? — упиралась она. — Что вы на меня так набросились?

Я резко остановилась и, настойчиво посмотрев девушке в глаза, пояснила:

— У меня к тебе несколько вопросов, и я надеюсь, что ты ответишь на все. Во-первых, мне интересно знать, где сейчас находится Павел? И не говори, что ты не в курсе, я не поверю. Второй вопрос: почему он скрывается? Тебе это тоже должно быть известно. Ну и третий… Впрочем, с ним потом.

Светлана немного испугалась и, не скрывая своего удивления, произнесла:

— Но я же вам в прошлый раз сказала: я не знаю. Что вы к нам цепляетесь? Ищете себе преступника, ну и ищите.

— Если твой милый не объявится, то преступник успеет благополучно срулить за рубеж. Благодаря вашей непонятной скрытности, между прочим. Разве ты не понимаешь, — я схватила девушку за руку, — что делаешь своему Паше только хуже. Если он не виновен, ему ничего не будет. Или он все-таки виновен?

Из глаз девочки ручейками хлынули слезы.

— Да пошли вы! — злобно сверкнув глазами, вскричала она. — Сначала мать житья не давала, теперь и вы взялись. Ничего я не знаю, ничего не видела! И Павел мой тут ни при чем. А теперь оставьте меня в покое!

Света резко развернулась и ринулась в дом. Я не стала ее догонять, понимая, что в таком состоянии она ничего не скажет. Сев на стоящую неподалеку скамью, я попыталась успокоиться и подумать.

Почему же Света так не желает передо мной раскрыться? Павел об этом попросил? Вполне может быть. Или он все же ее мать и убил? Девочка же сейчас призналась, что мать житья ей не давала. Хотя, может, именно потому, что она боится потерять свое счастье, что кто-то вновь попытается помешать быть им с Павлом вместе, Светлана и стала воздвигать вокруг себя стену неприступности, не желая посвятить в личное хоть кого-то из близких? Бедный ребенок.

Мне стало невыносимо жаль эту приятную девочку, которая замкнулась в себе и стала воспринимать любое слово в свой адрес агрессивно. Виной всему была ее семья, а более всего — мать, не желавшая понять ее чувств. Выпытывать у Светланы что-то о парне теперь бесполезно — она ни за что не скажет.

Немного подумав, я направилась в дом. Рассказав Анне Николаевне, что ее внучка не желает ничего говорить, я попрощалась с ней, попросив сразу же в случае чего сообщать мне новости. Затем направилась к себе домой, чтобы прослушать пленку, надеясь, что Павел договаривался со Светой о месте встречи и я еще смогу его отыскать.

Я перемотала кассету и включила «воспроизведение».

Первой записалась беседа о каких-то занятиях и уроках между Светланой и ее подругой. Затем Россовой-младшей позвонили из компании и попросили сделать копии каких-то бумаг. И, наконец, с ней связался ее ненаглядный.

«— Паша, ты где? — произнес взволнованный, почти детский голосок на нежное приветствие.

— Это неважно, — отвечал юношеский голос, — ты, самое главное, не переживай, радость моя. У меня все хорошо.

— Я соскучилась. Почему ты не появляешься? Почему не звонишь? Я тебя искала-искала… — чувствовалось, что девушка вот-вот разрыдается.

— Прошу тебя, не плачь, — стал успокаивать ее Павел. — Все это временно, пройдет. Как там движется расследование убийства твоей мамы?