Они приближались к повороту. Темная тень с ревом возникла перед ними. Пикап слетел с дорожного полотна, ударился, подпрыгнул, коснувшись земли, и с громким скрежетом остановился.
— Ты как? — спросил Люк, выключая мотор.
— Все в порядке. А у тебя?
— Оставайся в машине. Этот идиот… — Захлопнув за собой дверь, Люк растворился в снежном вихре.
Джей-Джей откинулась на спинку сиденья. Люк оставил фары включенными, и теперь они освещали ивовые кусты, гнущиеся на ветру. У боковых окон возвышалась снежная стена. Сквозь метель до нее долетел слабый звук автомобильного гудка.
Люк вернулся в кабину, принеся с собой поток арктического воздуха. Счистил снег с головы и плеч и внимательно посмотрел на Джей-Джей.
— Ты уверена, что не ушиблась?
— Да. В чем там дело?
— Проклятый идиот Паркер решил поиграть. Наверно, пьяный, негодяй. Он дал гудок и помахал рукой, возвращаясь в город.
— Может быть, он кому-нибудь скажет, что случилось.
— Не поставлю и горсти снега, — фыркнул Люк.
За напрасными попытками выкатить пикап с ледяной стоянки прошло еще несколько минут. Люк выключил мотор, наступила гнетущая тишина.
— Что будем делать? Пойдем пешком?
Люк включил фары, осветившие королевство снежных вихрей. Ветер завывал вокруг пикапа, стегая его ветвями ив и покачивая.
— Нет, будем ждать. До дому две мили.
— Две мили? — обрадовалась она. — Я могу пройти две мили.
— Естественно. По городскому парку в приятный весенний день. Здесь две мили по маршруту, каким летает ворона. А по дороге добавь еще две мили.
— Тогда нам надо стать воронами.
— В такой буран если мы сойдем с дороги, то заблудимся, не пройдя и двадцати ярдов.
— Ну как? — Люк передвинул свое большое тело поближе к ней.
— Ужасно, ужасно неудобно. Не понимаю, почему здесь поставлена дурацкая ручка переключения скоростей. — Джей-Джей пыталась как-то устроиться на узком сиденье и полусогнутом теле Люка. Хоть на холод жаловаться нельзя, Люк все предусмотрел. Они оба были упакованы в спальный мешок, как две сардинки. В застегнутом на молнию мешке Люк укутал ее в электрическое одеяло на батарейках. А сверху спальный мешок накрыл толстым шерстяным пледом, который раньше лежал у Джей-Джей на коленях. Люк заставил ее надеть вязаную шапку, которую раскопал под сиденьем. Их туфли стояли на полу, а пальто дополнительно укрывали ноги. Лежа рядом с ней, Люк играл роль раскаленного очага. Пульс Джей-Джей начал биться ускоренно.
— Проклятие, О'Брайн, когда ты перестанешь ерзать?
— Никак не могу устроиться. Ты слишком шишковатый.
— Если ты перестанешь ерзать, я не буду таким шишковатым. — Люк ласково расхохотался. — С другой стороны, наверно, можно найти место для одной их этих шишек.
— Такая уж моя судьба — оказаться засыпанной снегом вместе со сладкоустым дьяволом, — саркастически пропела Джей-Джей. — Мама, я не могла устоять, его нежные слова сбивали меня с ног, — разыгрывая ужас, жеманно пробормотала она.
— Зато ты перестала ерзать.
— До сих пор не понимаю, почему нельзя выбраться отсюда, а не проводить ночь в пикапе.
— Иногда лучшая стратегия — терпеливое ожидание.
Джей-Джей не смогла опровергнуть его слова и промолчала. Несколько минут были слышны только завывания вьюги, штурмующей пикап, и непокорное покряхтывание машины. И биение сердца Люка возле уха Джей-Джей. У нее чесалась нога и судорога сводила ступню. Но она не рискнула пошевелиться. Дыхание Люка согревало лицо. Его раздвинутые ноги лежали под ней, мускулистые ляжки поддерживали тело Джей-Джей. Их руки переплелись в объятии почти любовном. Если бы она повернула голову и расстегнула его рубашку, то могла бы покрыть поцелуями его грудь.
Мелькнула мысль: а можно ли заняться любовью в спальном мешке? Какая глупость! Это всего лишь ее фантазия, будто тело Люка излучает напряжение. Если бы он и один из его скотников попали в подобные обстоятельства, то двое мужчин тоже бы прижались друг к другу, чтобы не погибнуть от холода. Интересно, сексуальное влечение помогает бороться с переохлаждением или нет? Думай о другом, приказала она себе. Переключись.
— Я есть хочу. Нет ли у тебя печенья или еще чего-нибудь пожевать?
— Если завтра вечером мы еще будем здесь, получишь печенье.
— Завтра вечером! Как только наступит утро, я не останусь здесь. Нарублю веток ивы и сделаю снегоступы.
Его грудь колыхалась от беззвучного смеха.
— Джей-Джей О'Брайн — бесстрашная жительница гор. — Он чуть подвинулся, получше устроив ее на своем распростертом теле.
Она вцепилась пальцами в спальный мешок. Каждое движение Люка искушало ее и возбуждало, словно ласка.
— Помнишь, ты говорил, что я ерзаю? — сдавленным голосом спросила она. — Твое ерзание не дает мне уснуть. Если ты не перестанешь шевелиться, мы кончим тем, что займемся проверкой, можно ли в односпальном мешке заниматься сексом.
Слова повисли в холодном воздухе. Если бы Джей-Джей могла двигаться, она бы дала себе пинок. Да, она возбуждена положением, в каком они находятся. Но это еще не значит, что то же самое испытывает Люк. Его молчание шокировало ее.
— Ладно, — пробормотала она. — Просто мне очень неудобно. Ты занимаешь слишком много места. По-моему, спина у меня вот-вот сломается пополам, и к тому же я хочу есть.
Когда Люк поменял положение и его бедро легло между ее ногами, Джей-Джей задрожала. Кровь стучала у нее в ушах.
— Если ты немедленно не уберешь ногу, — потребовала она, когда почувствовала, что голос слушается ее, — я тебя ударю.
— Конечно, тебе тесно, только в такую погоду, как сейчас, необходимо сохранять тепло. — Люк осторожно передвинул ногу. — А я не собираюсь прыгать на твоих костях. Пока ты не захочешь меня, — спокойно добавил он.
Джей-Джей окаменела. Она не могла ему ответить. Больше всего на свете она хотела его. И в то же время не хотела. Нельзя же заниматься любовью с мужчиной, с которым намерена разойтись. Один раз — в момент слабости, как в ту ночь, еще куда ни шло. Но снова повторить… Несправедливо еще раз использовать Люка.
— Я не хочу хотеть тебя, — наконец проговорила она.
Прошла целая вечность, прежде чем он ответил:
— Сейчас я чуть расстегну молнию, заберусь под сиденье и достану две пачки печенья. — Он тут же претворил слова в дело и дал Джей-Джей время подумать.
— Я знала: если пойду правильным путем, то выторгую у тебя еду. — Она взяла пачку печенья, которую он протянул, и быстро сорвала обертку.
— Рискованное дело — заниматься такими играми. — Люк развернул свою пачку, откусил и принялся медленно жевать. — Я мог бы по-своему истолковать твой двойственный ответ. Ты хочешь, чтобы я соблазнил тебя, и тогда мы займемся любовью. — Он снова откусил печенье. — Мы оба знаем, что я добился бы успеха.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
