Лоуренс был в полном изумлении. В Ренозе они нашли историю Хоро в книге, которую взяли у Риголо. Судя по этой книге, Хоро пришла с гор Роеф.
Люди, пришедшие на север с юга и поселившиеся здесь, встречались редко. И горы Роеф были большие… в тамошних долинах жило много людей.
— Отсюда идти примерно полмесяца. Я вернулся на север, чтобы найти работу… но если не найду, думаю, придется просто вернуться домой.
Лоуренсу недостало духа, чтобы посмеяться над Коулом за эти его слова, произнесенные с таким смущенным видом. Чтобы покинуть родную деревню, требуется немалая храбрость и решимость. И неважно, с благословения родителей он ушел или против их воли — возвращаться домой, не достигнув своей цели, очень тяжело… так же тяжело, как сражаться с желанием вернуться.
— Люди туда переселились откуда-то?
— Переселились?
— Жители деревни пришли туда с юга?
Коул призадумался, потом покачал головой.
— Нет… но я слышал как-то, что раньше наша деревня была в другом месте, которое оказалось на дне озера из-за землетрясения…
— Нет, нет… я клоню к тому, что те, кто живут на севере, обычно не хотят изучать законы Церкви.
Услышав эти слова, Коул мигнул.
— Учитель… ну, учитель Лиент сказал, что для такого, как я, кто родился в стране с другой верой, лучше всего принять учение Церкви как можно скорее.
Коул усмехнулся, словно бы над самим собой… интересно, почему, подумал Лоуренс.
— Хмм… может быть. В вашу деревню приходили миссионеры?
Среди миссионеров попадаются люди миролюбивые и дружелюбные, искренне следующие учению Единого бога. Большинство, однако, прикрывались именем Папы, чтобы убивать людей и силой обращать селян в свою веру. Но если бы деревня Коула встретилась с одним из таких, он бы, скорее всего, возненавидел Церковь и совершенно не желал бы учить ее законы.
— Нет, к нам в Пин никто не приходил.
Произнеся эти слова, Коул устремил взгляд куда-то в пространство. На него лице было выражение, которого можно было ожидать от кого-то намного старше.
— Они приходили в деревню в двух горах от нашей. Там жили люди, которые хорошо умели ловить сов и лис. Она была даже еще меньше, чем Пин. Однажды туда пришел человек с юга и поставил там церковь.
Лоуренс надеялся, что Коул не скажет дальше, что тогда-то он и поверил учению Церкви.
В подобных ситуациях деревни, узнав об обращении своих соседей, должны надеяться, что не они станут следующими. Причина очевидна.
— Ведь у каждой деревни свои боги… они должны идти против Церкви…
Коул был явно поражен, услышав эти слова Лоуренса; он молча уставился на него. Это лишь укрепило подозрения Лоуренса.
— Меня вообще-то вполне можно назвать врагом Церкви… не хочешь поведать мне свою историю?
Удивление словно приклеилось к лицу Коула. Создавалось впечатление, что он хочет высказать, что у него на душе, но не может облечь мысли в слова.
Несколько секунд он молчал. Потом испытующе спросил Лоуренса:
— Правда?
Коул явно не привык подозревать других людей. Столь наивному пареньку, несомненно, трудно пришлось в жизни… но это в нем и подкупало.
— Мм, клянусь именем Господа.
Улыбка Коула после этого ответа Лоуренса была столь очаровательна, что Лоуренс не удержался от соблазна потрепать мальчика по макушке.
— …Я слышал, двести двадцать лет назад старейшины нашей деревни собрались и несколько дней совещались. О том, что нам делать… покориться Церкви или сражаться? Я слышал, Церковь никогда не вступает в разговоры… всюду говорят, как они убивают людей. Но той зимой какая-то большая шишка в Церкви заболела, и мы были спасены. Ну, конечно, если бы нам пришлось сражаться, мы бы победили… мы лучше знаем землю, и у нас больше людей.
Если это была правда, они бы начали сражаться сразу же, как только кого-то из них убили бы. Они не могли не понимать, что когда-нибудь Церковь пришлет больше людей, которые попытаются снова. Даже самая далекая деревушка в горах была частью большого мира.
— Но когда я услышал эту историю, как нам повезло из-за той болезни, я задумался.
Лоуренс уже видел, к чему ведет Коул. Мальчик был умен. Не будучи ограничен никакими верованиями, он выбрал надежный способ защитить свою деревню. Остановить сражения и общую неуверенность можно было, надев рясу высокопоставленного служителя Церкви. Система власти в Церкви была довольно занятна, и, выучив законы Церкви, Коул мог бы стать частью этой системы. Он действительно мог защитить свою деревню.
— И ты не сожалеешь о своем выборе?
Даже Хоро показывала слабость, когда речь заходила о ее родине. Лоуренс потянул вниз краешек капюшона Коула и вытер слезы, которые мальчик пытался спрятать за веками.
— Только старейшина и моя прапрабабка согласились.
— Вот как? Должно быть, они верили, что тебе это по плечу.
Коул кивнул. Вытерев слезы о плечо, он зашагал вновь.
— Они тишком дали мне немного денег, и я ушел из дома, чтобы учиться.
Это объясняло стремление мальчика раздобыть деньги на продолжение обучения. Лишь те, кто сражается во имя других, обладают внутренней силой, потребной для такого.
Лоуренс, однако, не принадлежал к числу богатых торговцев, которые могли бы оплатить Коулу обучение. Он мог лишь немного помочь — показать, как можно заработать на еду, как избегать ловушек, возможно даже — как сделать путешествие более веселым.
— Я, конечно, не могу сейчас предложить тебе денег…
— О нет, я –
— …но эта задачка с медными монетами может принести тебе какое-никакое вознаграждение… если ты найдешь ответ, который удовлетворит нашего доброго капитана Рагусу.
Лоуренс сказал «ответ», а не «правильный ответ», ибо правильный ответ можно получить лишь одним способом: спросив у Торгового дома Джин. Этого, конечно, не произойдет, но и сами по себе они могли бы логическими рассуждениями дойти до чего-нибудь умного. Вполне можно было рассчитывать на какую-нибудь награду за это… даже тот, кто вытаскивает занозу из пальца другого, заслуживает благодарности.
— Ну, то, что я сказал, это само собой, но попробовать стоит, даже просто чтобы убить время в дороге.
Лоуренс улыбнулся и шутливо тюкнул Коула по голове. Хоро всегда смеялась над тем, какой Лоуренс нервный, но по сравнению с Коулом он был само спокойствие.
— Я так понимаю, праздник, о котором ты говорил только что, — это какой-то праздник, который отмечают у вас в Пине?
Он указал на застрявший корабль — впрочем, правильнее было бы его описать как несколько груд обломков. Несколько человек сушили одежду возле разведенного на берегу костра, но главным зрелищем было другое — люди, что тянули корабль к берегу за тросы.
