Читаем без скачивания Хозяева старой пещеры - Жанна Браун

— Разиня! — вслух сказал Алёша своему отражению в воде. — Разиня! — повторил он громче и кинул голыш в воду. Вода заколыхалась, разнося кругами Алёшино лицо по реке. Лягушка прыгнула в воду, затем вынырнула и осуждающе квакнула, и тотчас же в кустах круто заверещали её подружки.

В пещере, как всегда, было прохладно и темно. Алёша подальше откинул мешковину, нашёл верёвку и повернулся к выходу. Толстый столб солнечных лучей дрожал у входа, вырвав из темноты кусок стены с надписью. «Вот так, — внезапно подумал Алёша, — вот так надо рисовать солдата». Видно только лицо, руки и ствол пулемета в косом солнечном столбе у входа и этот кусок стены с надписью: «Мы отрезаны. Точка». Да, да… Алёша присел на моток верёвки и палочкой начал набрасывать на стене под надписью композицию картины. Он так увлёкся, что даже не заметил, как к пещере подошли Ким, Гошка и Юлька.

— Рисует, — удивлённо сказала Юлька, заглядывая в пещеру.

— Худо-ожник, — ехидно протянул Гошка и дёрнул верёвку, на которой сидел Алёша. — Мы его ждём, ждём, думали, случилось что, а он сидит себе, как ненормальный, и рисует.

Алёша растерянно вскочил, в смущении глядя на сердитые лица ребят. Конечно, они вправе сердиться… то поляна, то лягушка, то рисунок… Бабушка права — он легкомысленный человек, и нельзя положиться на него. Алёша искоса глянул на рисунок. Если бы хоть получился, а то… вот эта линия руки неестественна, словно солдат не упирается локтем в землю, а держится за пулемёт… Алёша поднял руку и машинально начал чертить, исправляя рисунок.

— А здорово у тебя получается, — неожиданно сказал Ким, присаживаясь перед рисунком на пол. Алёша вздрогнул и недоверчиво посмотрел на Кима.

— Как живой! — подхватила Юлька. — Это ты кого?

Алёша благодарно взглянул на ребят и, слегка оправившись от смущения, пояснил:

— Солдата, который здесь в пещере воевал.

— Это которого каска и лента? — недоверчиво спросил Гошка, разглядывая рисунок. — А ты его видел? Откуда ты знаешь, как всё было? Может, у него и пулемёта-то не было?

Алёша пожал плечами.

— Он мог пулемёт с собой унести.

— Ха! Унести! Надо сначала видеть, а потом рисовать…

— Совсем не обязательно, — сдержанно возразил Алёша. — Можно представить, как это было. Есть такой художник Брюллов, он же не видел, как погибла Помпея, а нарисовал.

— Откуда ты знаешь, что не видел? Может, он там был в это время? — упрямо возразил Гошка.

Алёша насмешливо взглянул на Гошку и, еле сдерживая улыбку, терпеливо сказал:

— Как же он мог там быть, если Помпея погибла несколько веков назад, а Брюллов умер в прошлом веке? Его картину во всём мире знают.

— Здорово! — хохотнул Ким. — Так его, Алёха!

Гошка открыл было рот, потом закрыл его и вскочил, сжимая кулаки.

— Трепло он всемирное, а не художник, понял?!

Алёша с минуту растерянно смотрел на разъярённого Гошку, а затем отбросил палочку в сторону и поднялся.

— Это кто же трепло? Брюллов?! — тихо, словно не веря своим ушам, переспросил он.

— А то кто же? — запальчиво выкрикнул Гошка. — Такое же трепло, как и ты! — и сплюнул под ноги Алёше, вкладывая в плевок всё своё презрение к выдумщикам.

Алёша молча перевёл взгляд на Кима, на Юльку, с нескрываемым любопытством следящую за спором.

— Эх ты… как же ты можешь вот так, не зная… Это… это несправедливо и… гадко! — наконец с обидой сказал он и вышел из пещеры.

— Не слушай его, Алёша; что ли, ты Гошку не знаешь? — Юлька подбежала сзади и схватила Алёшу за руку. Алёша вырвал руку. Но Юлька не обиделась. Она затараторила так быстро, словно боялась, что Алёша не выслушает её и уйдёт навсегда:

— Такой вредина, просто хуже, чем даже Борька агрономов, чесслово! Всегда ничему не верит… Я думала, ты ему… за этого… Брюллова дашь… Какой нашёлся, заноза! Почему ты ему не дал?

В голосе Юльки Алёше послышалось осуждение. Может быть, она считает его трусом? Он повернулся и, глядя на Юльку в упор, сказал с горечью и удивлением:

— Ты думаешь, кулаком можно что-нибудь доказать?

— А то! — с вызовом сказала Юлька и тут же спохватилась: — Гошка такой; что ли, ты не знаешь? Правда, он сильнее тебя…

— Нет, — твёрдо сказал Алёша, — слабее.

От этого разговора он неожиданно успокоился и почувствовал себя уверенней. Обида начала понемногу стушёвываться. Действительно, на кого он обиделся?

— Твой Гошка просто дикарь, — уже спокойно сказал Алёша. — Разве у человека в кулаках сила?

— А в чём?

— Вот в чём, — Алёша постучал себя пальцем по лбу и быстро пошёл по тропинке к селу. Юлька побежала следом за ним. Недоумевающая и немного растерянная.

У самой дороги на камешке сидел Тимка-Самоучка. Перед ним стройными рядами маршировали сосновые шишки.

— По-олк, стой на месте! — Тимка приложил ладонь к голове и, важно насупясь, отдал рапорт самой толстой шишке. — Вольна-а! А теперь в атаку шагом марш! — Тимка схватил ружьё в одну руку, пистолет в другую и начал в упор расстреливать вражескую армию. — Тр-рр-р-р-р-р, бах-ба-ба-бах! Ур-ра! Наша победа! — он быстро привёл в порядок шишки и скомандовал, посыпая шишки дорожной пылью: — Всем обедать, а то скоро опять бой начнётся!

Свернув на дорогу, Алёша нечаянно разметал в разные стороны Тимкиных солдат. Тимка вскочил.

— Какой ты! Всех солдатиков поломал!

— Извини, Тим, я не хотел…

Следом за Алёшей на дорогу выскочила Юлька. Быстро оценив обстановку, она присела на корточки.

— Подумаешь, делов куча! — весело сказала она. — Сейчас мы всех твоих солдатиков соберём, вот посмотришь.

Собирая шишки, Юлька исподтишка подсматривала за Алёшей. Он с минуту постоял, глядя на Юльку и Тимку, дружно копошившихся в пыли, и присел рядом с ними.

Наконец все шишки были собраны. Юлька выпрямилась и сказала, отряхивая сарафан:

— Ф-фу! Ну и пылища! Не сердись, Алёша. Гошка не верит, если он такой дурак, зато мы верим, чесслово! Ты обязательно дорисуй того солдата, ладно? Вот только жаль, что сотрётся быстро, а то прямо как живой получился!

В голосе Юльки слышалось такое дружелюбие, такая неподдельная искренность, что Алёша невольно смягчился:

— Я потом на бумаге красками нарисую.

— Вот здорово! И в пещере повесим, ладно? Пусть Санька с Митькой позлятся. У них нет, а у нас будет!

— А я чего знаю! — неожиданно сказал Тимка, и на лице его засветилась радостная улыбка.

— Чего ты знаешь? — спросила Юлька.

— Ага, какая ты! Я только Киму скажу, вот!

— Можешь не говорить, — Юлька притворно равнодушно пожала плечами и повернулась к Алёше: — Пойдём, Алёша, узнал какую-нибудь чепуху и важничает.

— А вот и не чепуха! — обиделся Тимка. — Санька с Митькой пропали, вот!

— Как это пропали?! — Юлька подскочила к Тимке и схватила его за плечи. — Врёшь?!

— И не вру! Они ещё ночью пропали… Их сейчас все искать пойдут! — запищал Тимка, захлёбываясь от радости.

Не сговариваясь, Алёша с Юлькой помчались к пещере. Следом за ними бежал Тимка.

— Ки-и-им! — закричала Юлька, подбегая к холму. — Иди, скоре-е-е!

Из пещеры показались Ким и Гошка. Лица у обоих были хмурыми, словно они только что крепко поссорились. Увидев Алёшу, Ким помахал ему рукой и начал быстро спускаться с холма. Следом за ним молча полез Гошка с верёвкой.

— Не серчай, Алёха, — сказал Ким, подходя к Алёше, — Гошка же не знал, что мы ещё тогда в пещере задумали. Гошка, ты знал или нет?

— Ну, не знал, — нехотя сказал Гошка и, отвернувшись, засвистел какую-то песню.

— Да погодите вы! — возмутилась Юлька. — Знал, не знал… Тут такое случилось, а они…

— Что ещё? — встревожился Ким. — Санька с Митькой вернулись?

Тимка подбежал к Киму.

— Не вернулись, они совсем пропали, вот!

— Как пропали? Ты что?!

— Ага! Они ещё ночью ушли в лес, тётя Маруся сказала. Их всю ночь дома не было и теперь нет! Теперь все их искать пойдут: и тётя Нина, и деда Матвеич, и…

Ким молча смотрел на оживлённое лицо Тимки, словно раздумывал: верить или не верить малышу, а затем повернулся к ребятам и весело рассмеялся.

— Вот это да! Вот это повезло — так повезло! Теперь мы пушечку-то, как пить дать, вытащим без помехи!

Глядя на друга, рассмеялся и Гошка.

Юлька с тревожным удивлением присматривалась к развеселившимся мальчишкам. Так, словно видела их впервые. Потом подошла к Киму и тронула его за руку.

— Что ли, вы глухие? — страдальчески морща брови, спросила она. — Самоучка говорит, пропали они!

— Да брось ты! — отмахнулся Ким, смеясь. — Не маленькие. Куда они денутся?

— Нашла по ком плакаться, — сказал Гошка. — Да этого Ястреба с завязанными глазами заведёшь — и то выберется, — он взмахнул верёвкой. — Айда пушку вытаскивать!