А ведь еще в октябре 1914 года Сухомлинову было доложено о нехватке почти миллиона винтовок и патронов, если точнее 870 000, к имеющимся на позициях.
Командующий 8-й армией генерал от кавалерии А.А. Брусилов констатировал:
«Дело доходило до того, что в армии оставалось всего по 175 патронов на винтовку».
Армия не имела также полного комплекта пулеметов.
В каждом полку росли команды безоружных солдат. В стране нарастала анархия. Из-за реквизиции гужевого транспорта и продовольствия у населения росло недовольство политикой властей. Накалялась антигерманская пропаганда. В каждом немце видели шпиона. Именно в это время Санкт-Петербург срочно переименовали в Петроград.
Преступная деятельность военного министра Сухомлинова привела к тому, что в летней кампании 1915 года русская армия вынуждена была очистить Галицию, а затем и Польшу. Части таяли, а в тылу большое количество безоружных солдат ожидало винтовок от убитых и раненых. Фронт для русского солдата стал просто мясорубкой. Когда немцы на определенном участке фронта выпускали по 3000 снарядов, русские могли послать в ответ только 100 своих «гостинцев» для неприятеля.
Русские потери в весенне-летних операциях 1915 года составили 1,4 млн. убитыми и ранеными и около 1 млн. плененными. При этом, среди офицеров процент погибших был крайне высок.
«За годы войны, — отмечал генерал Брусилов, — обученная регулярная армия исчезла. Ее заменила армия, состоящая из неучей».
Это был первый горячий фронт. Но в России к этому времени появился и второй — внутренний фронт, где в «окопах» друг против друга засела власть и общественность.
* * *
Союзники, особенно французы, не давали покоя русскому воинству. Так посол Франции в России Палеолог в сентябре 1914 года писал русскому военному министру:
«Вследствие требования генерала Жоффра (в 19141916 гг. — главком французскими войсками. — Авт.) военный министр желал бы знать, достаточно ли снабжена Имперская российская армия артиллерийским снаряжением для непрерывного продолжения враждебных действий. Полагает ли его высокопревосходительство императорский военный министр возможным продолжать операции без остановки, допуская, что расход снарядов будет продолжаться в условиях настоящего времени. В противном случае до какого предела его высокопревосходительство полагал бы нужным вести непрерывные операции…»
И что мы видим в ответе Сухомлинова французскому чиновнику. Он бойко отвечает:
«В ответ на ноту французского посла…военный министр имеет честь сообщить, что настоящее положение вещей относительно снаряжения российской армии не внушает никакого серьезного опасения. В то же время военное министерство принимает все необходимые меры для обеспечения армии всем количеством снарядов, которые ей необходимо, имея в виду возможность длительной войны и такой расход снарядов, какой обозначился в недавних боях».
Что это — глупость из-за некомпетентности или умышленное действие, а скорее бездействие?
А что было в стране?
Рабочий класс сохранял в какой-то степени нейтралитет — он ведь трудился у станков для фронта. Крестьянская масса кряхтела, но послушно облачалась в шинели и шла воевать с «немчурой и австрияками». Убитых на втором — внутреннем фронте не было, а на первом гибли тысячами за день.
Что касается Александра Альтшиллера, то он, почувствовав за собою слежку, сбежал в Австрию. Вскоре наша контрразведка вышла на его сына Оскара Альтшиллера и его родственника Фридриха Коннера, которые были арестованы по подозрению в проведении шпионажа. Зять Коннера Мозерт тут же обратился за помощью к Сухомлинову, который в свою очередь попытался положительно повлиять в плане защиты задержанных через губернатора Трепова. А товарищу министра внутренних дел Джунковскому написал:
«Семью я эту отлично знаю и могу за них поручиться. Не могу допустить, чтобы за шесть лет они могли измениться».
Почему военный министр повел себя как добрый покровитель? Доброта ли душевная взыграла, жена ли Екатерина попросила походатайствовать или министр действительно сотрудничал с австрийцами или германцами? Все это неясно до сих пор.
В войсках негодовали из-за глупостей, которые наделал военный министр. Скоро и сам царь пришел к выводу, особенно после гибели 2-ой Русской армии генерала Самсонова в Восточной Пруссии, что Сухомлинова опасно держать дальше на этой должности…
И все же он не преминул послать в теплом письме от 11 июня 1915 года своему любимцу мысль о том, что его принесли в жертву общественному мнению:
«Владимир Александрович, после долгого раздумывания пришел к заключению, что интересы России и армии требуют вашего ухода в настоящую минуту. Имев сейчас разговор с вел. кн. Николай Николаевичем, я окончательно убедился в этом. Пишу сам, чтобы вы от меня первого узнали. Тяжело мне высказывать это решение, когда еще вчера видел вас. Сколько лет проработали мы вместе, и никогда недоразумений у нас не было. Благодарю вас сердечно за всю вашу работу и за те силы, которые вы положили на пользу и устройство родной армии. Беспристрастная история вынесет свой приговор, более снисходительный, нежели осуждение современников. Сдайте пока вашу должность Вернандеру. Господь с вами. Уважаемый вас Николай».
Но «беспристрастна история», до сих пор не вынесла ему снисходительного приговора! Хотя шпионом его не считают, но верхоглядом и мздоимцем — да!
* * *
В апреле 1915 года Сухомлинова отправили в отставку. После снятия с должности почти десять месяцев он находился на свободе. Российское общество считало увольнение военного министра полумерами и требовало его ареста. После долгих колебаний царское правительство решило арестовать его. 21 апреля 1916 года он оказался в одиночной камере Алексеевского равелина Петропавловской крепости по обвинению в измене государю и Отечеству путем шпионажа в пользу Германии, а также в растратах и мздоимстве.
Правда, британский министр иностранных дел Э. Грей в беседе с председателем российской парламентской делегации А.Д. Протопоповым иронично заметил:
«Ну и храброе же у вас правительство, раз оно решается во время войны судить за измену военного министра!»
К следствию были подключены обер-прокурор В.П. Носович и руководитель военной контрразведки генерал Н.С. Батюшин, а также была создана верховная следственная комиссия. При обыске на квартире Сухомлинова были найдены коды, шифры, костюмы извозчика и крестьянина — лапти, армяки, свитки — все то, во что наряжался Сухомлинов во время посещения конспиративных квартир. Среди прочих улик была обнаружена телеграмма, доказывающая причастность его к убийству Столыпина.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
