Артур и Мордред шли впереди, не пытаясь прятаться, и меч короля разил своих противников, как и в тех сражениях, что случались в былые годы.
Битва была жаркой, Артур и Мордред пронзали врагов одного за другим, но глазами искали лишь друг друга, и наконец, их взгляды встретились, в глазах Артура блеснул гнев, а во взгляде Мордреда — торжество и превосходство. Он был уверен, что Эскалибур лишился своей силы, и теперь ничто не поможет Артуру, король уже не молод, куда ему биться с сильным юным рыцарем!
— Вот ты где, мерзавец! — гневно воскликнул Артур и почти бегом направился к сыну, поданные расходились, уступая место своему королю, а Мордред решительно пошел ему навстречу.
— Ты предал своего короля! Ты пошел войной на меня, на родного отца, самовольно присвоив корону! Ты лишился чести и благородства, нарушил заветы рыцарей Круглого стола, куда столь опрометчиво я впустил тебя, ядовитого змея!
— И я должен быть благодарен? — мрачно ответил Мордред, — За что? За то, что позволил мне бывать во дворце, слушать мудрые речи за Круглым столом?! Но отказал мне в праве зваться твоим сыном и преемником! Ты отказал мне в праве занять трон Камелота после твоей смерти. Почему? За что ты так ненавидишь меня, отец? Что плохого сделала тебе моя мать, чьей наивностью ты воспользовался? Что плохого сделал тебе невинный младенец, которому ты подарил жизнь? Почему ты объявил наследником своего племянника, сэра Ивейна? Потому что любил его мать? Или он тоже твой сын и мой младший брат?
Артур не выдержал потока оскорблений и кинулся к Мордреду, подняв Эскалибур.
— Сейчас я заставлю тебя замолчать, мерзавец! Клянусь, ты пожалеешь о своих грязных словах! — крикнул он, приблизившись.
Мордред в свою очередь поднял меч и щит, зловеще рассмеялся, готовый встретить короля, а в следующий миг Артур обрушил на сына настоящий град ударов, и молодому рыцарю пришлось отступить, настолько мощным был натиск короля. Артур, хоть уже не был молод, сохранял богатырскую силу и мастерство, превосходя и юных рыцарей, в том числе Мордреда.
И все же сыном двигала ярость, желание восстановить справедливость, к тому же он верил, что волшебный меч более не поможет Артуру, и потому не боялся сражения с отцом. Знал он и о мрачном пророчестве, по которому являл собой рок короля, а потому заведомо был уверен в своей победе.
Я наблюдала за битвой отца и сына со стороны, издалека: в то время, как вокруг кипела сеча, меня защищал магический покров, стрелы и копья летели мимо, меч не мог причинить вреда, — и потому я стояла средь поля боя, находясь в полной безопасности, ничто мне не грозило, и я ждала лишь окончания сражения.
Наконец, Мордред изловчился, уклонился от удара Эскалибура, а сам ударил и насквозь пронзил мечом левое плечо отца. Артур вскрикнул от внезапной боли, но знал он, что с ним волшебные ножны, которые всегда исцелят его, и потому решил не обращать внимания на пустяковую рану, тем более, что правая его рука была цела и могла разить по-прежнему. Взмахнул король мечом — и верный, не знающий поражения сияющий клинок Эскалибура пронзил грудь Мордреда, погрузившись в нее по самую рукоять, и с изумлением взглянул сын короля на алую кровь, бегущую вниз по кольчуге, на зеленую траву Каммланской долины. Не думал он, что возможно подобное, что, убив отца, — погибнет и сам.
Артур выдернул меч, и тело юноши осело на землю, а его глаза были обращены к небу. В то мгновение Мордред уже знал, что не стать ему новым правителем Камелота, не занять отцовский трон. Смерть пришла за ним, та самая богиня Морриган, чьи гончие уже рыскали по равнине, собирая души умерших ратников.
Я стояла вдали, глядя, как Мордред навеки закрыл глаза: все я могла видеть в своих кристаллах, будто находилась совсем рядом с умершим.
Артур опустился на колени у тела сына, смешанные чувства сейчас владели его сердцем. Он знал, что сын обманул и предал его, и в то же время, хотел бы вернуть время вспять, чтобы вырастить Мордреда, как законного наследника, сделать его истинным рыцарем, сохранить всех павших друзей, что потерял он в последние ненастные дни. Если бы можно было прожить жизнь с начала, он бы не совершил тех ошибок, что совершил!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Погруженный в свое горе, Артур не замечал, как кровь льется из его плеча, да и не думал об этом, понимая, что волшебные ножны остановят ее. Он думал лишь, что битва подходила к концу, один за другим умирали защитники короля и защитники Мордреда, пока не осталось в живых никого. Воины обеих армий пали в тот день в страшной битве, лишь черные вороны и мрачные гончие богини смерти носились по долине с жуткими завываниями, да ветер шумел в кронах деревьев.
Артур поднялся на ноги, оглядел печальную картину, открывшуюся его глазам, ведь что может быть ужаснее, чем смерть верных друзей, он не знал, что делать, и лишь сейчас заметил, как льется кровь из раненого плеча, и с изумлением взглянул на ножны, что были прицеплены к поясу. Почему не помогали они?
— Здравствуй, Артур, — произнесла я, приблизившись и став видимой. — Ты смотришь на свои ножны. Напрасно. Они не помогут тебе, ибо лишились своей силы.
— Зачем, Моргана? — Артур печально взглянул мне в глаза. — Ты же знаешь, что я всегда любил тебя. Я бы все сделал ради тебя. Почему ты меня предала? Зачем встала на сторону Мордреда?
— Артур, я никогда не была на стороне Мордреда, — откликнулась я. — Я лишь на своей стороне. Прости, знаю, ты был со мной добр. Но ты — тот, кто стоит между мной и заветным троном. Ты и твоя жена. А значит, вы должны умереть.
— Ты хочешь трон? — тихо спросил Артур. — Но ведь я предлагал его тебе! Я столько раз просил тебя стать моей женой и моей королевой! Зачем было устраивать эту битву, посмотри, сколько рыцарей полегло!
— Мне жаль, — откликнулась я. — Мне жаль этих рыцарей. Но я не хотела быть твоей женой, ведь я — твоя сестра. Ты знаешь, чьей женой я хотела быть — и буду ею. После твоей смерти, которая уже не за горами. После смерти твоей супруги.
— Но будешь ли ты счастлива на троне, рядом с мужчиной, которого добилась такой страшной ценой? — тихо спросил Артур, а потом силы покинули его, и он опустился на траву, рядом с телом своего сына.
И услышав его слова, впервые задумалась я над тем, чего хотела на самом деле. Буду ли я счастлива? Этого не знал никто.
Я опустилась на землю рядом с ним.
— Возьми меня за руку, — попросил вдруг Артур еле слышно. — Побудь со мной хотя бы в смерти, раз уж не желала этого в жизни.
Его слова тронули меня необычайно. Артур благороден, его сердце было честным и верным, и себе он не изменил до самой своей кончины. Понимала теперь я, почему именно ему пророчил Мерлин славу легендарного короля, короля настоящего и грядущего. И вряд ли смогу я стать лучшей правительницей, чем он, несмотря на всю свою магию и могущество. Несмотря на благородство Ланселота, если станет тот моим мужем, не превзойдем мы Артура в глазах его народа и в собственных своих глазах.
Я взяла брата за руку и прижала его ладонь к сердцу. Жизнь утекала, даже величайшая колдунья уже не могла бы его исцелить. Исполнилось пророчество Морриган.
— Прости брат, — сказала я, не в силах сдержать чувств, — Рада была бы я помочь, но бессильна моя магия изменить судьбу, что тебе предначертана. Вспомни день, когда праздновали мы Самайн, вспомни Дикую охоту, вспомни слова богини Морриган. Не следовало бросать вызов древним богам, не следовало заставлять Логрес отказаться от прежней религии. И не следовало тебе вступать в позорную связь с моей сестрой, ибо лишь чудовище может родиться от такого союза, как я и говорила. И если бы мы с тобой заключили брак, чудовищными были бы и наши дети.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Нет, — Артур слабо улыбнулся. — Я никогда не любил твою сестру, но всегда любил тебя, моя Моргана. Хорошо, что Ивейна не было здесь, в долине. Хорошо, что мальчик останется жив. Он сможет занять трон Камелота однажды, как я и желал. Ты ведь защитишь своего сына, Моргана? Ты отдашь ему мою корону?
