стоит на возвышении, а он расположился в низине. Крутой склон перед зданием закрывал его от солдат на блокпосту, и он оставался незамеченным до самого выстрела. А вот выбор оружия и боеприпасов в Карабахе был невелик, так что стреляли из РПГ тем, что имелось в наличии, – кумулятивным снарядом. Такой снаряд эффективен против бронетехники – мощная струя прошивает броню, но осколков он дает мало. Участникам совещания повезло: пробило дырку в потолке прямо над креслом Поляничко, а оставшиеся от снаряда куски разлетелись в разные стороны, никого не задев. Однако напугались все очень серьезно: а вдруг сейчас еще раз рванет?! Никто не понимал, что творится. Люди ползком выбирались из кабинета в приемную, ничего не видя в дыму и в пыли.
Солдаты высыпали с блокпоста в полной растерянности: «Что произошло?! Кто стрелял?! Откуда?!» К этому моменту Карен – парень спортивный – уже сбежал вниз, где его ждала машина. Гнаться за ним никто не стал: советские солдаты не больно-то рвались рисковать своими головами на чужой войне.
Двое из участников этого совещания – Концевенко и Ковалев – позже в лицах рассказали мне, как все это выглядело внутри. Описывали с юмором, посмеивались, так что если обида на нас поначалу и возникла, то быстро прошла.
От нас Поляничко ушел, но своим чрезмерным усердием в сочетании с полной безнравственностью он быстро наживал врагов везде. Позже, уже на Северном Кавказе, куда он отправился после Карабаха с подобной же миссией, его все же достали местные.
Кстати, не так давно, читая одну книгу о событиях тех лет, я наткнулся на выдержки из отчетов о проделанной работе, которые Поляничко направлял в Баку. Из этих материалов я с изумлением узнал, что в одном из своих донесений он гордо рапортует о нашей готовности пойти на уступки – якобы такое решение мы приняли на заседании Областного совета народных депутатов. Это чистейшая ложь: такого решения не было и быть не могло. Видимо, сидя в полнейшей изоляции за колючей проволокой, глава «оргкомитета» попросту врал, демонстрируя руководству, что активно работает и даже добивается каких-то результатов.
Операция «Кольцо»
Эта беспрецедентная в советской истории операция началась в конце апреля 1991 года. По сути это была насильственная депортация армянского населения с территории Карабаха, которую осуществлял азербайджанский ОМОН под прикрытием советских войск и с использованием советской техники. Азербайджан решил, что таким образом «армянский вопрос» можно решить кардинально – одним махом, раз и навсегда. Судя по дальнейшим событиям, по их масштабу и способу реализации, операция проводилась с согласия Москвы, которая окончательно утратила способность защищать армянские анклавы в Азербайджане. Официально, конечно же, о депортации речи не шло: в плане, который Муталибов[53] представил союзному центру, говорилось о «масштабной операции в целях изъятия у армянского населения НКАО и прилегающих к ней районов незаконно хранимого оружия». Но 27 апреля, выступая по азербайджанскому телевидению, он призывал «немедленно решить проблему армянского населения Азербайджана» и говорил, что если Москва окажется на это неспособна, то «у республики хватит своих сил и средств».
Началась операция с Северного Карабаха. Первыми пострадали села Геташен и Мартунашен. Нападавшие действовали по такой схеме: сначала из сел выводили внутренние войска, которые могли бы помешать карательным действиям, а потом село атаковал азербайджанский ОМОН. Одновременно с проведением боевых рейдов в намеченных к депортации населенных пунктах отключали электроснабжение и телефонную связь, чтобы жить там стало физически невозможно. Атака на Геташен была отбита местным отрядом самообороны – и тогда в ход пошла артиллерия: село подверглось массированному артиллерийскому обстрелу. Войска, которые вошли туда на следующий день, занялись депортацией уже безо всяких препятствий. Людей хватали, не позволяя взять с собой ничего – даже одежду, заталкивали в автобусы и просто отвозили на границу с Арменией, где их никто не ждал. С молодыми мужчинами поступали по-другому: в каждом из них видели потенциального боевика, поэтому их арестовывали и помещали в тюрьмы.
Так были зачищены несколько сел в Северном Карабахе – Манаши, Теркеч, Бузлук, юг Гадрутского района. В общей сложности депортации подверглось население двадцати шести армянских населенных пунктов, которые потом полностью разграбили мародеры из ближайших азербайджанских сел. 10 000 армян лишились крова, более шестисот мужчин оказались в заложниках, более ста человек погибли в ходе операции. Я думаю, что если бы Советский Союз не распался, то – кто знает? – может быть, им удалось бы шаг за шагом осуществить свой план до конца.
Мы пытались воспрепятствовать депортации на юге Гадрутского района, но тщетно. Вступать в прямое противостояние с войсками мы тогда были еще не готовы. В Северном Карабахе вся нагрузка легла на отряды Шаумяновского района, но силы оказались слишком неравными. Войсковые подразделения, дислоцированные в НКАО, в операции «Кольцо» задействованы не были, так что и наши контакты с военными никак не помогли.
Армяне повсеместно пытались привлечь максимальное внимание общественности к происходящим событиям. Зорий Балаян писал о геноциде, творящемся в Карабахе, в каждом номере «Литературной газеты». Все наши друзья-журналисты поддерживали нас, публикуя материалы об этих событиях. Народные депутаты – особенно демократическое крыло – старались оказать какое-то воздействие по своим каналам. Российская интеллигенция – писатели, журналисты, ученые, экономисты, которых объединило стремление нам помочь, создали в Москве Комитет российской интеллигенции «Карабах» – КРИК. Своей главной задачей КРИК называл прорыв информационной блокады вокруг Арцаха.
В середине мая в самом центре Москвы, на Манежной площади, Комитет «Карабах» провел митинг протеста против нарушения прав армян в республике. В конечном итоге поднялся довольно большой шум, подключилась западная пресса, международные организации – и операция была приостановлена. Думаю, что в Баку взяли паузу, пытаясь подобрать этому беспределу хоть сколько-нибудь убедительное оправдание. А может, просто решили согласованную с Москвой задачу по депортации армян по периметру НКАО – и на этом остановились.
Глава 8
Между эйфорией и отчаянием
Посредники
Вторая половина 1991 года оказалась богатой на драматические события, изменившие ход истории и создавшие новую геополитическую ситуацию на постсоветском пространстве. Центральная власть, даже сильно ослабевшая, все же служила сдерживающим фактором. Ее окончательное падение привело к полной политической бесхозности на Южном Кавказе и разворачиванию полномасштабных войн. Случившийся в Москве 19–21 августа путч мы восприняли с большим опасением, понимая, что его успех обернется массовыми репрессиями: другим способом вернуть страну в прежнее состояние уже не удастся. Для нас это означало новую волну давления и возобновление депортации армян.
Оргкомитет Поляничко сразу же выступил с заявлением в поддержку ГКЧП. Путчисты считали Карабах фактором, раскачивающим страну, а нас – экстремистами-националистами, которых следует поскорее запереть в тюрьме. Центральной темой для всех в Карабахе стали
