Самый тягчайший твой недостаток — мужики у тебя на трех страницах ведут почти односложный (восклицательный) разговор.
«„Страна родная“ мне близка, потому что вижу горячего Артема, болеющего над своей работой, но вещь лохматая, кряжистая, неуемная, многоголосая, и за шумом часто не слышно людских голосов, самих людей — какой-то гвалт. […]
Тебя не поймет ни мужик, ни рабочий (не осилят они твоего узорного языка, твоего бесконечного сплава образов, ты экономь, ты ищи таких несколько образов на страницу, чтобы вокруг них плясали все другие слова, а засыпать сугробами слов — страшно!
Желаю тебе заслуженного успеха.
Твой Евдокимов» 7.
В ответном письме Евдокимову Артем Веселый писал:
Отец мой!
Многие из твоих советов я приму к исполнению и руководству для второго издания книги.
С характеристикой Гильды (что она схематична), с упреком этим не согласен. Она и есть схема! Ее можно и нужно было дать схематично.
Ефим недоработан.
Посмотри отзыв о книге Локса в седьмой книге «Нового мира»: относительно деревни он иного мнения, чем ты.
Ну ладно —
одни вороны летают прямо —когда-нибудь и мы станем рысаками!
Бью руку
АРТЕМ 8.
В литературном приложении к журналу «Ленинградский металлист», редакция, давая положительную оценку «Стране родной» Артема Веселого, рекомендует прочесть книгу и публикует несколько читательских отзывов:
«Книга написана легко, быт крестьян описан ярко.
Крупным недостатком является масса непонятных слов местного происхождения. Слабо затронута жизнь рабочих.
В книге однако больше достоинств, чем недостатков.
Завод им. Егорова.
А. Геленков».
«По-моему, это целая большая картина с натуры. Хорошо, без прикрас освещена жизнь крестьянства. Много ярких бытовых картинок.
Книга читается однако тяжело. Такого языка не услышишь.
Завод им. Кулакова.
Е. Негадаев».
«Тема не нова. Гражданская война, быт провинциальной глуши, продразверстка и т. д. Несмотря на это в романе почти нет шаблонного, почти нет сходства с халтурными „революционными“ романами, изрядное количество которых выпущено и осуждено пылиться на полках.
Все показано по-новому, близко к действительности. Здесь — не куклы, а живые люди […]
Язык у Артема Веселого свежий, своеобразный, несмотря на массу новых оригинальных слов, книжка читается легко.
Завод им. Кулакова.
Г. Прокофьев» 9.
В 1926 году роман «Страна родная» вышел первым изданием в издательстве «Новая Москва».
Подзаголовки к названию — из романа, и крыло романа говорят о том, что изначально «Страна родная» задумывалась как самостоятельный роман.
В книгу «Повести и рассказы» (1932 год) «Страна родная» включена как повесть. И только решив писать «Россию, кровью умытую» как роман «на два крыла», Артем Веселый определил место «Страны родной»: «Крыло второе», дав название главам: «Клюквин-городок», «Село Хомутово», «Сила солому ломит», отметив дату создания — 1923–1932.
«БОСАЯ ПРАВДА»
В майском номере журнала «Молодая Гвардия» за 1929 год Артемом Веселым была напечатана «Босая правда» с подзаголовком полурассказ. «Полурассказ», потому что автор предполагал написать вторую «половину» рассказа.
Через 60 лет журналист Вячеслав Костиков назовет «Босую правду» «первой попыткой советской прозы обратить внимание на начавшееся перерождение аппарата и власти», за что рассказ, по его выражению, «был подвергнут зубодробительному разгрому» 1.
В неоднократных поездках на Кубань Артем Веселый видел, как бедствуют бывшие партизаны и бойцы Красной армии, слышал рассказы об их горьких судьбах.
Писатель не сразу нашел подходящую форму рассказа.
В его архиве обнаружились несколько тетрадных страничек с заготовками к «Босой правде». Первоначально рассказ назвался «За Кубанью, братцы, за рекой», имел подзаголовок «Письма из станицы» и начинался с обращения «Товарищ Веселов!»
Работая над рассказом, Артем Веселый, видимо, счел более естественным, что бывшие бойцы обращаются за поддержкой не к писателю «товарищу Веселову», а к своему бывшему командиру.
Дорогой товарищ, Михаил Васильевич!
Проведав, что ты, наш старый командир, живешь в Москве и занимаешь хорошую должность, мы, красные партизаны вверенного тебе полка, шлем сердечный привет, который да не будет пропущен тобою мимо ушей.
Горе заставило нас писать.
Надо открыто сказать правду — в жизни нашей больше плохого, чем хорошего.
Известный вам пулеметчик Семен Горбатов голый и босый заходит в профсоюз, просит работу. Какая-то с вот таким рылом стерва, которую мы не добили в 18 году, нахально спрашивает его:
— Какая твоя, гражданин, специальность?
— Я не гражданин, а товарищ, — отвечает Семен Горбатов. — Восемь огнестрельных и две колотых раны на себе ношу, кадетская пуля перебила ребро, засела в груди и до сего дня мне сердце знобит.
— О ранах пора забыть, никому они не интересны. У нас мирное строительство социализма. Какая твоя, гражданин, специальность?
— Пулеметчик, — тихо ответил герой, и сердце его заныло от обиды.
— Член профсоюза?
— Нет.
— Ну, тогда и разговор с тобой короток. Во-первых, таковая специальность нам не требуется, во-вторых, у нас много членов безработных, а ты не член.
— Почему скрываете распоряжения нашей матушки ВКП? — спрашивает Семен Горбатов. — Не должны ли вы предоставлять работу демобилизованным вне очереди?
— Мы не скрываем распоряжений и даем работу молодым демобилизованным последнего года, а вас, старых, слишком много.
— Куда же нам, старым, деваться, ежели не всех нас перебила белая контрреволюция?
— Профсоюз не богадельня […]
К концу гражданской войны, как вам, Михаил Васильевич, хорошо известно, красная сила толкнула и погнала из России белую силу. […] Главные тузы утекли за границу, а всякая шушера — князишки, купчишки, адвокатишки, офицеры, попы и исправники — остались, как раки на мели, на кубанском берегу. Возвращаться в свои орловские губернии они побоялись — там их знали в лицо и поименно. Осели они у нас и полезли в Советы, в тресты, в партию, в школу, в кооперацию и так далее, и так далее. Не отставали от них и наши местные контры, которые при белой власти вредили нам сколько могли. Все они хорошо грамотны и на язык востры — для каждого нашлось местечко […]
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
