– Должен же быть в их полку кто-то из вольных каменщиков! – утверждающе произнес гость.
– Сомневаюсь, – возразил Лопухин. – Масонство в военной среде нынче не в моде. Они находятся в непрерывных походах, так разве им до отвлеченных рассуждений о смысле жизни? Хотя… – Князь задумался. – Есть некие предположения. Но они потребуют некоторого времени. Спешкой тут ничего не сделать.
– Подождать мы можем. Хоть несколько лет. Был бы результат. – Гость глядел так, словно в запасе у него был минимум век.
Но когда что-то ищешь если не всю жизнь, то весьма ощутимую ее часть – поневоле готов повременить еще немного. Особенно надеясь на ощутимую награду в случае удачи.
Но был в глазах гостя интерес, каким образом хозяин собирается добиться успеха, и Лопухин признался:
– У меня как раз племянник просился отпустить его в этот полк. Молодой еще, но я ему кое-что рассказывал о ложе и даже собирался принять в ближайшее время. Так что будет у нас свой человек в полку. Завтра же отправлюсь к их шефу со всеми необходимыми бумагами и прошениями. А сверх того, под это дело можно попробовать побеседовать с кем-либо из старших гусар. Может, случайно всплывут какие-нибудь факты. Хоть малюсенькая зацепка. А нет – придется полагаться на племянника. Малый он общительный. Надеюсь, сумеет себя хорошо зарекомендовать, а там, глядишь, и узнает что-нибудь интересное.
Гость кивнул. Да и что ему оставалось?
Хорошо, когда едешь по казенной надобности! Лошадей дают в первую очередь, прогоны оплачиваются государством, любой смотритель кланяется в соответствии с твоим чином да втягивает голову в плечи, получая разнос за нерасторопность. Бывает и застрянешь ненадолго, если лошади в разгоне и кроме курьерской тройки на станции ничего нет, но так и это время можно использовать с толком, откушав чем Бог послал.
Но если ты в отставке и путешествуешь по своим делам, то любой путь превращается в муку. Какой-то жалкий коллежский регистратор превращается в подлинного сатрапа и задерживает тебя под любым благовидным предлогом, пропуская вперед всех, снабженных потребными бумагами. Да и платить за каждую версту приходится из своего кармана. Между прочим, чуть не по гривеннику за каждую лошадь и каждую версту! Тут поневоле по возможности предпочтешь ехать на своих, чтобы не проматывать зря капиталы. Нет, конечно, есть люди, денег не считающие, однако как-то не по-хозяйски отдавать их там, где без этого можно обойтись.
Не то чтобы Нозиков был таким уж бедным. Дом в Москве – это не каждому по карману. Но, может, и имел отставной статский советник свое жилище в Первопрестольной во многом потому, что умел считать каждую копейку. Надо было – тратил, но когда мог избежать – предпочитал поберечь.
Сейчас он тоже ездил в губернский город на долгих, да вот беда, лошади притомились, и волей-неволей пришлось сделать остановку. Тем более, станция была последней, и дальше надо было сворачивать с почтового тракта к имению, а до него еще добрый десяток верст. Так лучше передохнуть здесь, чем в чистом поле или в лесу.
Против обыкновения станция пустовала. Перемены лошадей ждал лишь одинокий молодой офицер в темно-зеленом суконном общекавалерийском вицмундире. Лишь пшеничного цвета усы говорили, что офицер – или гусар, или улан. Но по молодости вряд ли чин армейца был велик. Вот был бы постарше…
– С кем имею честь? – осведомился кавалерист, привставая с насиженного места и отводя в сторону руку с зажатой дымящейся трубкой.
– Отставной статский советник Борис Николаевич Нозиков, – отрекомендовался путешествующий помещик.
Что-то мелькнуло в глазах кавалериста, нечто плутоватое, и по губам скользнула легкая улыбка.
– Александрийского гусарского полка поручик Орлов Александр Александрович, – представился в свою очередь офицер, щелкая каблуками и чуть склоняя голову. – Представляете, уже с четверть часа пребываю в полном одиночестве. Даже выпить не с кем. Аполинарий! Где ты там?
В дверях возник денщик с широким крупным лицом.
– Шампанского! – распорядился поручик и почему-то подмигнул.
Денщик исчез, словно ветром сдуло.
– Смотритель! Как там тебя? Два стакана! Живо!
Нозиков несколько ошалел от такого напора. Шампанское стоило полтора рубля бутылка, и распивать ее просто так с незнакомцем показалось ему мотовством.
Хотя… О гусарах порою шла такая слава…
– Мне бы обед… – начал бывший статский советник, но после офицерских приказов его голос прозвучал как-то неубедительно.
– Какой обед, когда мы еще не выпили? – возмутился Орлов.
– Но… – Несмотря на свой былой немалый чин, полноватый, разменявший пятый десяток Нозиков в присутствии напористого гусара почувствовал себя несколько неловко.
– Что значит – «но»? Вы что же, со мной выпить не желаете? – осведомился Орлов и посмотрел на собеседника так, словно собирался сию же секунду потребовать у него сатисфакции.
– Вы меня не так поняли, – быстро проговорил Нозиков.
Не надо считать его трусом. Шампанского, да еще бесплатного, ему тоже хотелось.
– А раз так, то… Аполинарий! Да где же ты?
– Сей момент, ваше благородие! – Широкомордый денщик в усердии принес не одну, а целых две бутылки «Аи».
Нозиков поневоле подумал о нагоняе, который сейчас устроит Аполинарию офицер, но тот, вопреки ожиданиям, не стал ругать денщика за мотовство, лишь подхватил шампанское, поставил одну бутылку на стол, а из второй одним привычным движением выстрелил пробкой в потолок.
Пенная струя рванула вверх, однако была тут же ловко направлена в уже принесенные смотрителем стаканы.
– За наше знакомство! – Гусар лихо выплеснул в себя свою долю и ревниво проследил, чтобы Нозиков тоже выпил все до капли. – Откуда путь держите, сударь?
– Понимаете, у меня кузен решил поступить в службу, вот и пришлось заняться его делом. – Шампанское приятно зашумело в голове, и бывший статский советник поневоле постарался придать себе важность. – Без должной протекции хорошее место получить невозможно даже в губернском городе. А уж о столице не говорю.
При упоминании о протекции гусар чуть скривился, но быстро справился с выражением своего лица.
– И как? Удалось пристроить?
– Разумеется. Кое-какие связи у меня есть, – Нозиков самодовольно улыбнулся. – Но, не скрою, борзых щенков тоже дать нужным людям пришлось.
– Это надо отметить, – немедленно заметил Орлов, вновь разливая дорогой напиток. – За будущую службу вашего кузена!
Как было не поддержать такой тост?
– И все-таки зря. Вступил бы в военную службу, обошлись бы без взяток, – резонно заметил гусар. – У нас карьеру можно сделать – представляете! – без малейшей протекции. Родине нужны храбрые воины.
