В ту же секунду он полностью пришел в себя, и все болезненные ощущения прекратились. Он снова твердо стоял на ногах и смотрел на мир ясным взором. Сердце мирно тукало в левой половине грудной клетки, как ему и полагалось.
- Ага, - удовлетворенно сказал Доркин, зажал оберег в кулаке и еще раз, сощурясь, оглядел дом из серого камня.
Дом был как дом, выглядел внушительно и солидно и приступов тошноты больше не вызывал. Парадная дверь его была закрыта на кодовый замок, но Баламуту повезло. Как раз сейчас она распахнулась, из дома вышла женщина, и Доркин не задумываясь воспользовался моментом, чтобы войти.
Едва он очутился в подъезде, рука его, в коей он сжимал янтарный камушек, зачесалась, и ему почудился голос Босоногого колдуна: "Домой, Баламут, немедленно домой!"
- Ага, сейчас, - проворчал Доркин, осматриваясь.
Он увидел старинный лепной камин, давно, по-видимому, бездействующий. Это было то, что надо. Присев на корточки, Баламут сунул оберег в дальний угол топки и прикрыл его куском обвалившейся штукатурки. После чего выпрямился, отряхнул руки и легким сторожким шагом двинулся вверх по лестнице. Никакие мысли о колдуне его более не волновали.
Где-то здесь, совсем рядом, была принцесса и был Тамрот. Все, что нужно, чтобы в случае удачи немедленно вернуться в Данелойн. На мгновение он пожалел, что нет у него под рукою отряда королевских солдат - они справились бы с обыском дома за считанные минуты. Но нет, так нет. Придется самому.
Остановившись на площадке бельэтажа, он замурлыкал себе под нос замечательную песенку, которая так удачно привела его в нужное место. Под каким бы предлогом позвонить в первую квартиру?
Предлога, однако, Доркин отыскать не успел. Он мог бы поклясться, что ни внизу, у входа в подъезд, ни вверху, на ступеньках, ведущих на второй этаж, не было ни души. Лестницы пусты, в подъезде - тишина. Тем не менее чем-то тяжелым по затылку его все-таки огрели. И сознание он потерял самым натуральным образом.
Когда же через неопределенное время сознание к нему вернулось, королевский шут чувствовал себя настолько скверно, что решил временно не открывать глаз, а лучше притвориться вовсе мертвым. Тем более, что рядом неоспоримо ощущалось чье-то присутствие - тяжелое дыхание, шаги, непонятная возня. Он лежал лицом вверх на чем-то твердом, предположительно на каменном полу, и не было такого места во всем его теле, которое не болело бы.
Чья-то рука - а может, и нога - грубым движением перекатила его голову, развернув лицом в другую сторону. И он услышал незнакомый, очень мягкий, вкрадчиво-бархатный голос:
- Айр... один из тех. Почти добрался, упрямая сволочь!
* * *
Босоногий старец опоздал совсем чуть-чуть - тот же удар невидимой силы, что лишил сознания Баламута, отшвырнул его самого на другую сторону узкой улицы, едва он успел взяться за ручку двери, ведущей в роковой подъезд. Там он и остался стоять, с трудом переводя дыхание и не спуская глаз с проклятого дома серого камня, где остался его безрассудный гость из Данелойна, к которому он успел уже не на шутку привязаться.
Войти в этот дом Босоногий колдун не мог. Любой прохожий мог, а он нет. Впору было затопать ногами и разразиться проклятьями. Но Аркадий Степанович не стал делать ни того ни другого. Он сверлил дом взглядом, как будто стараясь получше его запомнить, однако в этом не было никакой нужды. Уже завтра, если не сегодня, таинственный маг, обладающий нечеловеческой темной силой, мог перенести свое убежище в любой другой конец города. И все, чего хотел бы сейчас Аркадий Степанович, - это проникнуть взглядом за непроницаемую завесу, чтобы увидеть своего врага в лицо. Кто, каким образом... откуда взялась эдакая напасть в городе, где Босоногий колдун прожил последние лет сто пятьдесят своей жизни, где у него были друзья и коллеги, и почему об этом никто не знал? И мало того, что эта нечисть устроила себе здесь неуязвимое пристанище, она еще захватила людей, за которых он нес нынче личную ответственность... Босоногий колдун заскрипел зубами.
Хватит терять время. Нужно найти способ прорваться сквозь эту завесу и вытащить всех троих. Если они еще живы, конечно. Вряд ли черный маг похитил принцессу, чтобы убить ее, но вот остальные... Хуже всего была полная неизвестность относительно его планов. Аркадий Степанович был абсолютно убежден в нечеловеческой природе этого мага, и это-то и сбивало с толку. О чем вообще может думать подобное существо?
Он бросил последний взгляд на зачарованное здание и поспешил прочь. Его ждала работа. И дело это стало делом его чести. Он был обязан не только вернуть домой принцессу айров, не только попытаться спасти Баламута и Овечкина, но и очистить свой город от непрошеного гостя.
К утру у Аркадия Степановича воспалились глаза и ум заехал за разум. Старец сидел перед магическою картой и чувствовал, что вышел за пределы собственных сил и разумения - в результате его титанических усилий черное облако обрело наконец привязку к местности и... разделилось. Часть его по-прежнему покрывала уже известный дом на Петроградской стороне, а вторая часть непостижимым образом материализовалась на Моховой улице. В чистейшем, проверенном-перепроверенном месте, в двух шагах от любимого и постоянного обиталища самого Босоногого колдуна...
ГЛАВА 10
До границы с Дамором оставалась еще половина пути, когда провидец Гиб Гэлах с хриплым стоном припал вдруг головою к гриве своего коня. Подъехав к нему поближе, Де Вайле увидела, что старик находится в полуобморочном состоянии. Она покачала головой. Король Фенвик не рассчитал сил своего посланца... куда ему в столь преклонном возрасте скакать без сна и отдыха!
Она спешилась и, взяв обоих коней под уздцы, повела их к ближайшему постоялому двору. Хорошо еще, что это случилось не в чистом поле, а при въезде в селенье. Выбежавший навстречу слуга помог ей снять старика с седла. В дом его пришлось нести на руках.
Гиба Гэлаха усадили в кресло напротив очага, и пока жена хозяина суетилась вокруг него, смачивая уксусом виски, приводя его в чувство и прочими домашними средствами, колдунья заказала обед и, расстегнув плащ, присела рядом, задумчиво наблюдая за стариком. Тот открыл наконец мутные глаза и, встретившись взглядом с Де Вайле, бессильно опустил веки.
Слова им были не нужны. Проворный кухонный мальчишка принес заказанные блюда и кувшин с подогретым вином. Де Вайле села поближе к старику и заботливо поднесла стакан к его губам. Гиб Гэлах сделал несколько глотков, и глаза его прояснились.
- Больше я тебе не спутник, - хрипло сказал он, отстраняя стакан. Если ты станешь ждать, пока я оправлюсь, потеряешь много времени.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
