– Разве это важно?
– Это может зависеть от множества обстоятельств, – ответила Сэра.
– Не говори мне. – Джес пинком отправил кусок грязи на крышу Виллона. – Я слишком глуп. Если это важно, скажи Леру, или Хенне, или Ринни. Или подожди Защитника, он умен.
«Гм-м», – подумала она.
– Мне казалось, что отец ошибается насчет возраста Хенны, пока я не спросила ее об этом. Она не ответила, Джес. Могла бы солгать, но не захотела.
– А почему это важно? – снова спросил он.
– Проблема в том, что мне известны только три причины, по которым Хенна может выглядеть моложе, чем на самом деле. Настолько моложе, что это привлекло внимание твоего отца. – Сэра села на землю, и после некоторого колебания он сел рядом. – Первая причина невозможна, потому что Хенна не Цёлительница. Вторая так же маловероятна. Черный может прожить много лет и казаться молодым. Но Хенна все время касается тебя. Ты бы знал, если бы она была Черным. А третья причина не лучше. Колдуны – не Вороны, но колдуны солсенти, – если они очень сильны, живут гораздо дольше обычных людей.
– Хиннуму было несколько сотен лет, когда колдуны покинули Колосс, – сказал Джес.
– Я слышала рассказы, будто ему было не меньше трехсот, – согласилась Сэра. – Но он был величайшим колдуном Колосса, города колдунов. А вообще среди колдунов не редкость возраст в сто и больше лет.
– Хенна может быть колдуньей, – сказал он. – Ты сама говорила мне, что Вороны рождаются магами, как Защитники с рождения эмпаты.
– Не думаю, что она колдунья, – ответила Сэра. – Если бы она была колдуньей, она не оставила бы библиотеку Волиса в ту ночь, когда мы его убили. Колдун, как бы он ни устал, что бы его ни тревожило, не забудет о библиотеке другого колдуна.
– Вы с ней используете библиотеки мермори, когда пытаетесь освободить привязанные к камням ордены.
Сэра кивнула.
– Но колдуны одержимы книгами, Джес. Книги для них – единственный способ пользоваться магией. Им нужно все знать о природе огня, прежде чем зажечь свечу. И это делает книги очень важными для них. Хенна знала о библиотеке Волиса, она жила в храме. Но только вчера она поняла, что библиотека может быть опасна.
– Она ушла сюда, когда убежала от меня, – сказал Джес. – Я смутил ее. Но я не хотел.
«Вот оно что, – подумала Сэра. – Вот истинная причина его расстройства. Хенна весь день избегает его». Сэра посмотрела на своего сына. Ей хотелось бы знать, как облегчить ему жизнь.
– Все в порядке.
Но она знала, что ложь о том, что причиняет боль, не смягчает эту боль.
– Но я ее смутил. Сэра задумалась.
– Предположим, – сказала она, глядя на крышу под собой, – Виллон скажет мне, что я могу трогать его в любое время, когда захочу; как по-твоему, я убегу в замешательстве?
У Джеса широко раскрылись глаза. По-видимому, ему трудно было представит себе Виллона, говорящего его матери такие вещи. Он покачал головой.
– Кусочки Виллона подбирали бы еще много лет. Сэра улыбнулась.
– Знаешь, что я думаю, Джес? Думаю, если бы она не хотела трогать тебя, кусочки Джеса были бы разбросаны повсюду. Думаю, она хочет трогать тебя, и именно это ее смутило.
Джес тяжело вздохнул.
– Может, ты права, – сказал он. – Но ты не всегда видишь, почему люди делают то или другое. Ты в этом похожа на меня.
– Вероятно, – согласилась она. И оценила возможные последствия, если скажет нечто большее. – Но твой отец знает людей. Если хочешь, скажу тебе кое-что еще: он говорил со мной о Хенне.
Он посмотрел на нее печальными темными глазами.
– Он спросил меня, почему Хенна еще с нами. Она пошла с нами в Таэлу освобождать папу, но и после исчезновения Пути осталась с нами.
– Ради меня? – прошептал он.
– Джес, я хочу, чтобы ты слушал, пока я не кончу. Ладно? Обещай.
– Обещаю.
– Отец сказал, что из-за тебя она не осталась бы.
Джес вскочил и сделал шаг в сторону, но Сэра быстро продолжила:
– Он сказал, что именно из-за тебя она ушла бы как можно скорее, а я сказала, что она осталась, чтобы помочь мне с камнями орденов и из-за Черного.
– Она ушла бы из-за меня?
– Потому что она тревожится о тебе. Будешь слушать?
– Хорошо, – сказал он, не глядя на нее: не смотреть на человека, с которым он говорит, – его всегдашняя привычка. Но на этот раз он не смотрел гораздо более решительно.
– Ты знаешь, очень мало Защитников доживают до твоего возраста, – сказала она. – И среди тех, кто перерастает подростковый возраст, большинство составляют женщины. Как ты сам сказал, по какой-то причине орден Орла есть только у эмпатов. Но Орел из всех орденов самый склонный к насилию, а ни один эмпат не может с этим спокойно жить.
– Глупости, – сказал с понятной выразительностью Джес.
Сэра пожала плечами.
– Старшие колдуны создали Сталкера, Джес. Не знаю ничего более глупого. Может, есть основательная причина, по которой окружающим трудно переносить орден Защитника, но я такой причины не вижу.
Он молчал.
– Странники всячески пытались помочь Орлу, – продолжала она. – Когда рождается Орел, ребенка принимает другой клан. Считается, что у приемных родителей не будет такой сильной эмоциональной связи с ребенком, как у подлинных.
– Жаль, что у тебя не было клана, чтобы отдать меня, – горячо сказал Джес.
– Джесафи, довольно! – рявкнула Сэра. Она не может терпеть подобную жалость к себе. Она глубоко вздохнула. – Знаешь ли ты, что, когда мы с папой поженились, я считала, что неправильно поступила, приняв его предложение? Я была Вороном и из трусости отказалась от своего долга.
Джес повернул к ней голову. Он был явно удивлен.
– Да, я струсила, Джес. У меня был долг, но вместо того чтобы выполнять его, я спряталась в тени твоего отца, где была защищена от дальнейших поражений. Я не смогла спасти свой клан. Не смогла спасти брата. И боялась, что больше ничего не смогу.
– Ты пыталась. Этого достаточно, – сказал Джес. Сэра отрицательно покачала головой.
– Нет, когда люди все равно умирают. Когда умирают, просто стараться недостаточно.
Он задумался.
– Если бы папа умер в Таэле, я бы тоже подумал, что стараться недостаточно.
Она кивнула.
– Но когда я держала тебя на руках и поняла, каким даром наделила тебя, я поняла, что не случайно оказалась в Редерне. – Она наклонилась к нему, хотела, чтобы он почувствовал, какую уверенность она испытала после его рождения. – Я знала: твой отец никогда не позволит мне отдать ребенка из-за ошибочной веры, будто кто-то другой, для кого ты значишь меньше, воспитает тебя лучше. И с этого дня я ни разу не почувствовала, что должна вернуться в кланы. У меня появился свой дом – в лице твоего отца и тебя.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
