282. «Над головою смерть развесила…»
Над головою смерть развесилаСвоих лохмотьев черный фон.Мне никогда не будет весело.Мой путь от солнца заслонен.Не наклонюсь к ручью бездонному.Чтоб облегчить усталость губ;Зачем стремиться к запрещенному?В воде застыл зеленый пруд.
11 июня [1925 г.]
283. «Мне высь далекая, туманная…»
П. Д.
Мне высь далекая, туманнаяБыла приветливей вчера.Светилась радость несказанная.Предугаданьями пестра.
Пылал костер зарей отрадною,И были искры веселы.Зачем же ты рукою жадноюНа пламя бросил горсть золы?!
— Ведь снова утром — злым, белеющим —Бог отвернется от земли,И неприютность углем тлеющимУкажет слезы на пыли.
11 июня [1925 г.]
284. «Кто-то злобно вдребезги разбил…»
Кто-то злобно вдребезги разбилИ запрятал в вековом подвалеИдола на пестром пьедестале.Что так долго Богом мне служил.Со звезды низвергнуты мечты.
Я не плачу, не молюсь, не верю.Только жадным взором долго мерюБезответность синей высоты.И за ужас вечной пустотыПроклинаю новую потерю.
11 июня [1925 г.]
285. «Я подошла к сияющей палате…»
Я подошла к сияющей палате,В которой Бог, мне указали, жил:Но там старик в изодранном халатеВ мои сандальи камнем запустил.Я прошептала тихо — «Извините»…И поклонившись, отвернулась прочь.Теперь уж мне о Боге не твердите —Нет больше сил неверья превозмочь.
11 июня [1925 г.]
286. «Молча я книгу ворочаю…»
Молча я книгу ворочаю,Думаю: глупый бред:Разве кто видел воочиюПризрачный свет?Он, верно, так, как и я же,С горя поет,А жизнь — ни ярче, ни глаже, —Русло без вод…Паяц швыряет перчатку,Кривляется над тобой,И, как бы ни было гадко.Вынудит — пой.И вот плетешь небылицы.Глаза подымая в высь.О том, как синие птицыВ закат золотой неслись.
22 июня 1925 г.
287. Сказка
Мне чудесные силы знакомы,Мне подвластен сказочный мир.На закате горбатые гномыМне приносят славу порфир.Изумрудные чары тенейК моему стремятся плечу.Где, на грани своих владений,Я к ночным дубравам лечу.Где пещерой сдвинуты скалы.Для моих добыты забав— Голубые светят опалы —Лепестки полуночных трав.Мой приход приветствуют совы,Соловьи от кустов летят,Для волшебных танцев готовы.Золотые скрипки звенят.Только свистну — вскроются норы.Задрожит лесная душа;И русалки бросят озера.На мои призывы спеша.Будет красочна ночь веселий,И огнем насытится мрак,И каскадами дивных трелейОживет лесистый овраг.В голубой тиши полнолуний.Когда ляжет на мох роса.Прилетят тринадцать колдунийИ нашепчут мне чудеса.И слова их, в шарик мотая,Я сложу в мешок за спиной.Чтобы после, утром, мечтая.Н е забыть беседы ночной.Прослежу потом, сквозь дремоту.Как окончится праздник мой,— Пронесется эхо к болоту,И овраг застынет, немой.А когда рванутся потоки.Предрассветной силой полны,И свирелью принц светлоокийРазобьет заклятые сны —Дам ему кусочек опала.На котором феи печать.Если спросит, где я достала, —Улыбнусь, но буду молчать.
28 июня 1925 г.
288. Baldy («Хочется туда — где выше, холоднее…»)
Хочется туда — где выше, холоднее,Хочется туда, где за ночь выпал снег.Где на белых склонах дышится вольнее.Где как будто к Богу ближе человек.Только бы с долиной солнечной расстатьсяИ до самой выси бесконечно лезть,И с глубоким снегом долго целоваться— Потому что дома — снег и горы есть…
Claremont. 10 октября [1925 г.]
289. «Разве можно именем назвать…»[160]
П.
Разве можно именем назватьПризраки полуночного света?Разве можно словом перерватьПесню, что осталась недопета?Я не знала, что так много силВ имени придуманном таилось,— Так, что первый звук его закрылДверь, в которой счастье появилось.
12 июня [1926 г.]
290. «Точно есть, о чем горевать…»
Точно есть, о чем горевать.Точно здесь не жизнь, а могила…— Бог сказал, нельзя убивать,Я совсем нечайно убила —Немножко солнца убила.Бог, должно быть, верно сказал.Дни проходят, тенью скользяЧерез щели сдвинутых скал,И смеяться больше нельзя, —Совсем нельзя.
1 августа [1926 г.]
291. «Посмотрю — и закаюсь смотреть…»
П.
Посмотрю — и закаюсь смотретьв золотой медальон.Чтобы только успетьПозабыть чуть оставленный сон.Много синих деревьевПоднялось на закате.Ты не мой, не со мною.Я простила. Не ты виноват.Мы друг друга понять не успели,Услыхать не могли.Бесконечные длятся недели.Боже, на самом ли делеЭто воля Твоя на земли?
1 августа [1926 г.]
292. «У моря…»[161]
У моря.Где розовые, плотные пески.Какой-то ветер беглой мысли вторит.Что в этом мире вовсе нет тоски.С певучим наслажденьем слышишь, лежа.Как пеликаны плещутся в воде,И глубину сознанья не тревожитПечаль, ушедшая в ненужное нигде.
Hermosa Beach, 7 августа [1926 г.]
293. «На берегу…»
На берегу.Где ласковые зориИ волны от далеких граней моряПриносят откровенья на бегу.Где белые и солнечные лодки.Как радостные мысли на воде, —Дыханья жизни искренни и кроткиИ не полны намеков о беде.
Hermosa, 9 августа [1926 г.], понедельник
294. «Здравствуй! Расскажи, ты будешь рад…»
П.
Здравствуй! Расскажи, ты будешь рад,Если я найду твои хоромыИ войду, и твой поймаю взглядСеро-голубой и незнакомый?Иль тебе уж будет все равноИ не будет никакого дела —Безразлично выглянешь в окноИ махнешь, «уйди, мол, надоела»?Да, и право, можно надоесть.Если так, как я, границ не знаешь.Ведь бывало, что ни пить, ни есть.Все тебя сидишь и вспоминаешь.
10 августа [1926 г.]
295. «Мы разошлись — и нет…»
П.
Мы разошлись — и нетТой тонкой ниточки, что нас с тобой сомкнула.На дисках красных лун блеснул твой силуэт,И к утренним полям дорога повернула.Нет глаз твоих. Ты на другой черте,Где искра света за небо упала.Пусть. Мне не жаль — ведь я своей мечте,А вовсе не тебе стихи свои писала.
10 августа [1926 г.]
296. «Ты унесла с собою столько шуму…»[162]
Гале
Ты унесла с собою столько шуму.С тобой такие песни унеслись!И желтый месяц мне навеял думу.Что нам с тобою больше не сойтись.Как стало холодней — как низки тучи —Как потускнел над океаном свет!Я знаю: никогда не будет лучшеС тобою вместе проведенных лет.
15 августа [1926 г.]
