Суть проблемы сводилась к тому, что истребитель был склонен к падению в неуправляемый штопор. Да и вообще был не очень продольно устойчив.
Причину Поликарпов не знал.
Как и никто в те годы, так как научная проработка вопроса стояла в начале своего пути. Фрунзе же краем уха когда-то слышал о том, что беда была в сильной задней центровке. Из-за чего СХА достигала 52 % в первых образцах. Он над машиной поработал, сместив чуть двигатель вперед и немного уменьшил этот показатель. Но до искомых 20–30 % даже близко не довел. Хотя в XXI веке, когда он спросил у профильного специалиста о проблеме данной машины, была указана именно эта особенность. Так что, вдумчиво выслушав Николая Николаевича, Фрунзе в директивном порядке приказал уменьшить СХА до 25–30 %.
– Но как же маневренность? Как же управляемость?
– Маневренность доберете большей площадью элеронов.
– Тогда станет сильно тугим штурвал.
– Сделайте элероны раздельными. И так, чтобы сначала отклонялась одна створка, потом вторая. В моменте это должно уменьшить усилие. Может быть и не пропорционально, но сильно.
– Попробую.
– Не попробуйте, а сделайте. И вот еще что. Вам не кажется, что расположение радиатора сильно тормозит самолет. Вон какой лобастый профиль. А я слышал, что идеальное тело с точки зрения аэродинамики подобно веретену.
– Да как же его еще разместить?
– Вот смотрите. Воздух проходит через радиатор. И куда он девается?
– Обтекает мотор.
– Он утыкается в мотор, формируя противоток. Из-за чего вот тут, – ткнул Фрунзе в радиатор, – получается воздушная пробка. Чтобы ее избежать нужно ставить радиатор так, чтобы поток свободно сквозь него проходил. Эффективность охлаждения в этом случае резко вырастет, поэтому размер радиатора можно будет также сильно уменьшить. Вот смотрите…
И Фрунзе изобразил эскизом Поликарпову носовой обтекатель от чего-то в духе Як-1. Не забыв про колпачок обтекателя винта. С «носопыркой» радиатора под винтом, расположенного там продольно.
– А куда девать винт?
– Редуктор поставьте. Чтобы он в центре сечения фюзеляжа был.
– А… хм…
– Сам обтекатель можно делать на деревянном болване, выклеивая его из тонкого шпона, предварительно его распарив. Кстати, радиатор вообще можно перенести вот сюда, сделав продольным. – нарисовал он выступ на «брюшке» самолета под кабиной пилота. Из-за чего силуэт, похожий не то на «Спитфаэр», не то на «Мустанг».
– Зачем?
– Мне говорили, что с точки зрения аэродинамики так поступать выигрышнее. Меньше встречных потоков и завихрений, создающих дополнительное сопротивление самолету. Да и винт в таком варианте работает эффективнее из-за более гладких потоков. Плюс сам радиатор туда можно впихнуть больше, под более мощный двигатель.
– Так может сразу так и сделать?
– Не спешите. Сейчас главное – максимально быстро довести самолет и запустить его серийное производство. Так-то доработок может быть много. Например, фанерная обшивка крыла, чтобы его меньше скручивало. Или нормальный закрытый фонарь кабины. Пусть даже стеклянный. И так далее. В общем, на мой неискушенный взгляд, конструкция самолета у вас отличная. Главное – довести до ума.
– В НТК ВВС ругают за слабые характеристики.
– Скорость за счет обтекателя вы на 20–30 км в час поднимете. А то и больше. А, насколько я знаю, серийные истребителя сейчас в основном медленнее. Маневренность – это да. С бипланами в этом спорить сложно. Но не переживайте. Если вы доведете И-1 и дадите нам скорость – придумаем, как от нее воевать.
– Умеете вы обнадежить. – усмехнулся Николай Николаевич. – В НТК мне все уши прожужжали, рассказывая, что маневренность – это главное и я со своим монопланом едва ли не вредитель.
– Кстати, если потом придумаете как сделать убирающиеся шасси, то еще выжмете из своего агрегата около 20–30 км/ч. – задумчиво произнес Фрунзе.
– Михаил Васильевич, вы разве меня не услышали?
– Услышал. Нам сейчас главное – получить крепкий современный истребитель. Будет маневренный – от этого станем работать. Окажется быстрым – от скорости. В конце концов идея маневренного воздушного боя – это идея времен Империалистической войны. И ничто не говорит о том, что нельзя иначе. Например, я уже сейчас вижу тактику по схеме удар-отскок, когда истребители, не ввязываясь в «собачью свалку» станут бить вражеские самолеты на проходе. Потом, отрываясь за счет скорости. Разворачиваться. И вновь повторять заход. Чем не вариант?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– А его примут?
– Посмотрим. В конце концов, если у нас будет самолет для такой тактики, то почему нет?
– Особенно если не будет других истребителей? – вяло улыбнулся Поликарпов.
– Именно Николай Николаевич. Именно.
Глава 2
1926 год, апреля 2, Москва
– Зачем нам флот? – спросил Фрунзе, после приветствия людей, собравшихся в зале.
– В каком смысле? – Напряженно переспросил Немитц Александр Васильевич, бывший контр-адмирал[26], перешедший в свое время на сторону Советской власти.
Да и по всей аудитории прошла волна нескрываемого напряжения.
Человек триста мужчин откровенно взволновались. Да не простых мужчин, а начальствующих лиц, значимых инженерно-технических и прочие связанные с ВМС РККА кадров. Их Михаил Васильевич начал собирать в тот же день после знаменитого совещания в ЦИК.
Да, флот в краткосрочной перспективой развития РККА не выглядел чем-то важным и нужным. Если говорить честно, то он даже вызывал ассоциации некоего балласта, который своими бюджетами немало затруднял развитие и реконструкцию РККА. Но это – в краткосрочной перспективе. Уже где-то в горизонте десяти-пятнадцати лет все начинало меняться. Кардинально.
Понятное дело, на полях Второй Мировой войны победу кораблями не добыть. Во всяком случае – Союзу. Но без внятного флота будет ОЧЕНЬ тяжело. Если не сказать больше.
Беда была лишь в том, что во флоте все очень медленно. И если ты хочешь получить какие-то результаты через десять-пятнадцать лет, то начинать по ним работать требовалось уже сейчас. Ибо дорого все, долго и медленно. Так что, Фрунзе может и хотел бы послать ВМС лесом. Во всяком случае в ближайшие годы. Да не мог. Моряком он не был никогда. И вообще с морской тематикой был знаком лишь понаслышке. Но даже ее хватало для осознания таких банальных вещей…
– Думаю, что вы меня явно не так поняли, – усмехнулся Михаил Васильевич, глядя на то, как его провокация удалась и вынудив всех присутствующих прекратить разговоры, сосредоточившись на наркоме. – Флот нам нужен. Это очевидно. Не ясно только зачем. Какие задачи он будет решать? Вячеслав Иванович, – обратился нарком к начальнику и комиссару ВМС РККА.
Тот встал.
Оправил ремень.
И выступил с небольшой политической правильной речью. Фрунзе его внимательно выслушал с невозмутимым лицом. Хотя старые моряки, присутствовавшие в зале, либо кривились, либо снисходительно улыбались. Ибо Зоф Вячеслав Иванович соответствовал своей должности чуть более чем никак.
Базовое образование получил в народной школе и вечерних общеобразовательных курсах. То есть, читать-писать-считать умел. И на этом все в плане собственно учебы.
Будучи учеником механической мастерской в Луцке приобрел специальность металлист. Однако нормально поработать ему судьба не дала. В 1910 году присоединился к революционному движению и дальше развивался как революционер, хотя номинально, конечно, работал во всяких местах. К флоту, впрочем, не имевших никакого отношения.
Как он попал на флот?
Вступил в ряды РККА. Будучи матерым революционером стал почти сразу комиссаром стрелковой бригады, а потом и дивизии. Потрудился начальником снабжения 3-й армии Восточного флота. А потом раз – и он уже член Реввоенсовета Балтийского флота и Комитета обороны Петрограда. Красиво? Бывает. Однако с ноября 1920 года он уже помощник командующего Морскими силами Республики по технической части. По технической, Карл! Но дальше больше. В 1921 году его назначили уже комиссаром при командующим Морскими силами Республики. А с 1924 года и собственно самим Наморси, как тогда называли этого начальника.
