— Ну что ж, ступай, — ласково сказал я. — И передай девочкам привет.
— Непременно, отец.
— Пенни, — предупредил я. — Не забывай, что здесь я твой брат, а не отец. Не вздумай проговориться, особенно перед Дейрдрой.
— Хорошо, брат.
Пенелопа взяла чемодан, послала нам с Брендоном воздушный поцелуй и вошла в Тоннель.
— Насчет Одиссея ты ее хорошо поддел, — заметил Брендон, как только призрачный силуэт Пенелопы с чемоданом исчез. — Но какое отношение имеет к этому Источник?
— Самое непосредственное, — ответил я и прочел ему популярную лекцию о Вратах и Ключах, о возникновении контакта с материальным миром и обо всех его эротических последствиях. Под занавес я добавил: — Вам с Брендой повезло. Контакт между вами, похоже, не чреват половым влечением.
— Не «похоже», а точно. Мы настолько близки друг с другом, что наша физическая близость была бы подобна рукоблудию. А вот Пенни, бедняжка… Впрочем, как мне показалось, она не слишком огорчилась, скорее даже испытала облегчение.
Я согласно кивнул.
— Для Пенелопы это удобный предлог отложить знакомство с Источником на неопределенное время. Видимо, Бренда была права.
— Относительно чего?
— Пенелопу пугает само могущество Источника. А страх перед возможным влечением к мужчине, я думаю, фактор второстепенного порядка.
— Но и это не стоит сбрасывать со счетов, — возразил Брендон. — Как женщина, Пенни еще не созрела… гм, психологически не созрела. Во многом она самая настоящая девчонка и склонна относиться к мужчинам лишь как к друзьям. И уж тем более ее пугает перспектива впервые почувствовать себя настоящей женщиной в результате искусственного наваждения.
У меня непроизвольно сжались челюсти. Мне стало невыносимо больно, когда я представил малышку Пенни, мою доченьку, в объятиях мужчины. Что это — отцовский эгоизм?
— Типичное проявление отцовского эгоизма, — прокомментировал Брендон, глядя на меня с пониманием и сочувствием; он будто прочел мои мысли. — Мы, мужчины, очень странный народ, гораздо страннее женщин. Сыновья ревнуют матерей, братья — сестер, отцы — дочерей.
— Женщины порой тоже ревнуют своих отцов, братьев, сыновей, — заметил я.
— Это не столь распространенное явление, а вот мужчины ревнуют сплошь и рядом. Для нас это в порядке вещей.
— Ты тоже ревнуешь Бренду? — спросил я.
Брендон поджал губы. На лице его появилось страдальческое выражение.
— Мы случай особый, — грустно промолвил он. — Да и по правде говоря, после смерти мужа Бренды мне не к кому ее ревновать.
— А она?
— Бренда совсем не ревнива. Напротив, она очень доброжелательно относится к женщинам, которые мне нравятся. Сейчас, например, я чувствую, что она в полном восторге от Даны. Держу пари, что вскоре они станут закадычными подругами… — Тут Брендон прищурился и добавил: — Если, конечно, не вмешаешься ты.
— Я не…
— Стоп! — вдруг воскликнул мой брат, рывком вскочил с кресла и в упор посмотрел на меня. — Послушай, Артур! Ваше влечение возникло, случайно, не из-за тех камней?
— Возникло — да. Но, думаю, камни лишь дали толчок, подобно тому, как громкий крик порождает лавину в горах. — Я говорил откровенно, потому как не считал себя вправе скрывать от брата настоящее положение дел. — В случае с Бранвеной у меня все было иначе: страсть, похоть, дикое желание обладать ею — и никаких глубоких чувств.
— М-да, — сказал Брендон и сел обратно в кресло. — А что, если мне повторить твой опыт?
— Ты хочешь пройти в Безвременье с помощью камней?
— Ну да. И окунуться в Источник, держа контакт с Даной.
Я хмыкнул.
— Хитро задумано!
— Ты против?
Разумеется, в душе я был против, но также понимал, что не имею морального права отвергать предложение Брендона.
— В принципе я не стану возражать, если на то будет согласие Даны. Договорись с ней, и после нашего прибытия в Авалон мы устроим небольшую церемонию, наподобие тайного венчания. Ты будешь Входящим, а мы с Даной Отворяющими.
— Но почему только после прибытия?
— Да потому что все четыре камня сейчас находятся в королевской сокровищнице под бдительным оком наряда гвардейцев. Знак Силы, Знак Жизни и Знак Мудрости я могу получить по первому же требованию, но корона с алмазом, Знаком Власти, станет моей лишь в момент коронации. Таков закон, который я не собираюсь нарушать ради твоего каприза. Так что, братец, выбирай: либо на днях я веду тебя в Безвременье, где твоим связующим звеном с материальным миром будет Бренда, либо наберись терпения и дождись моей коронации.
Брендон вздохнул.
— Пожалуй, я подожду. Сила не волк, в лес не убежит, а вот Дана… Однако постой! Ведь ты говорил, что есть и второй комплект камней, тот трофейный, с помощью которого ты и попал к Источнику.
Я покачал головой.
— Его забрал с собой Колин, а взамен при отречении передал в распоряжение Регентского совета свой прежний Знак Силы.
Брендон снова вздохнул, а я подумал о том, где сейчас Колин, что он делает, сердится ли на меня. Мне очень хотелось бы потолковать с ним по душам, кое-что объяснить, кое в чем признать свою вину, и может быть, мы помиримся — ведь совсем недавно мы были в хороших отношениях, он даже считал меня своим другом. Бранвена, без сомнений, знает, где он; во всяком случае, она поддерживает с ним связь — ее Огненный Глаз настроен на его Знак Силы…
Черт побери! Какой я недотепа! Огненный Глаз Бранвены настроен на тот Знак Силы, который лежит в сокровищнице. Теперь у Колина другой камень — и на него настроен мой Самоцвет! А значит, я могу связаться с ним, если только он не находится в слишком быстром или слишком медленном потоке времени…
Брендон сидел в кресле, курил и, поглощенный своими мыслями, почти не обращал на меня внимания. Я прилег на койку Пенелопы, расслабился и направил пучок своего сознания вглубь Самоцвета. В его лабиринтах я отыскал конец красной нити — след от взаимодействия со Знаком Силы. Я легонько потянул ее к себе, и она подалась; затем я стал тянуть все увереннее, но без рывков, пока не почувствовал сопротивление. Тогда я осторожно послал вдоль нити свой зов:
— Колин!
Ответа не последовало, однако я чувствовал чье-то присутствие на другом конце. Я сильнее потянул нить, и присутствие стало еще ощутимее.
— Колин, отзовись!
В ответ нить завибрировала, и мне почудился скрежет зубовный. Со мной явно не желали общаться, но я был настырный и не хотел отступать. Нить между нами натянулась, как струна.
— Колин! — снова воззвал я. — Это Кевин. Ответь мне. Скажи что-нибудь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
