id="id10">
Глава десятая
Магазин менялся на глазах, менялся снаружи и внутри.
Все четыре витринных стекла сверкали чистотой и прозрачностью после устроенного комсомольцами воскресника, который они полностью ухлопали на мытье этих огромных стекол.
Две девушки и молодой человек — художники-декораторы — живописно расположили в окнах целые батареи консервных банок с яркими наклейками, до отказа заставив витрины разными другими товарами, снабдив их пластмассовыми ценниками.
— Все только натуральное, — втолковывал молодой художник директору, пытавшемуся всунуть в витрину что-то из старого оборудования. — Никаких муляжей! Витрина призвана наглядно демонстрировать изобилие товаров, имеющихся в магазине. Задача — потрясти покупателя, вызвать эстетические чувства и желание купить.
Юльку отрядили помогать художникам, и она с любопытством прислушивалась к их разговорам. Декораторы вели между собой споры о цветовых гаммах, колорите, выразительности и экспрессии, которые могут быть достигнуты с помощью тех или иных консервных банок, головок сыра и коробок с конфетами. Из споров вытекало, как само собою разумеющееся, что в витринах создаются шедевры.
Закончили поздно вечером. И когда сняли холсты, которыми были занавешены окна, пока художники работали, все ахнули: витрины действительно оказались просто загляденье.
Декоратор отрекомендовал свои творения без лишней скромности:
— Маленькие симфонии цвета, преобразуемые воображением зрителя в музыку вкуса и запаха.
Виктор Егорович ничего не сказал, только с удовольствием потянул носом воздух, словно и впрямь мог понюхать эту музыку.
Торговый зал магазина тоже претерпел изменения. Его очистили от ящиков со стеклотарой, он сразу стал просторней и светлей. В бакалейном отделе, который начал работать по методу самообслуживания, появились передвижные секционные горки для продажи товаров. Они нарядно поблескивали хромом и мягко катались на маленьких колесиках. Очереди в отделе исчезли.
Алексей Андреевич, побритый, в новом синем халате, закручивал на электрокаре лихие виражи, вызывая жгучую зависть окрестных мальчишек. В назначенные дни в близлежащих дворах он принимал от населения порожнюю посуду, как то и предусматривал план мероприятий. Алексей Андреевич всегда был точен, по нему можно было проверять часы. Однако вечно во всем сомневающиеся хозяйки в каждый его приезд неизменно спрашивали, прибудет ли Алексей Андреевич в следующий раз. Ответ был значительным и веским:
— Гарантируем, хоть застрелись!
Руководителей молокозавода Федор Федорович «дожал» довольно скоро. Машины с товаром стали прибывать точно к открытию магазина, и покупатели теперь всегда имели свежие молочные продукты, чем, разумеется, были чрезвычайно довольны. Слух о том, что в магазине номер шестнадцать всегда бывает свежее молоко и сметана, быстро распространился по округе. Товарооборот молочной секции возрастал с каждым днем.
Совет покупателей вовсю занимался выявлением инвалидов Отечественной войны и одиноких больных пенсионеров, которым продукты будут доставлять на дом.
Майя поговорила с девчонками и от имени комсомольцев попросила, чтобы обслуживание инвалидов и больных пенсионеров поручили молодежи.
— Дирекция поддерживает! — Виктор Егорович был удовлетворен. — Как Федор Федорович выявит, так и начнете.
Как раз в это время цехком решил пересмотреть в связи с почином все социалистические обязательства — и коллектива, и отделов, и даже индивидуальные. «В сторону усиления», — сказала Лобанкова, председатель цехкома. Тут оказалось, что у Юльки вообще не было обязательства, поскольку принимали их в самом начале года, а она пришла в магазин значительно позднее.
Посоветовавшись с Антониной Сергеевной и Майей, продумав все и взвесив, Юлька составила обязательство и понесла его к Лобанковой. Были в нем такие, например, пункты: на две недели раньше срока пройти квалификационную комиссию торга и получить звание младшего продавца; бесперебойно доставлять на дом продукты инвалидам и больным пенсионерам; включиться в объявленный торгом конкурс вежливости; изучить по вузовским учебникам свойства и технологию изготовления товаров, реализуемых в отделе, чтобы знать о них все, что может интересовать покупателей; в течение трех месяцев овладеть профессией продавца гастрономического отдела, то есть иметь еще одну смежную специальность; побывать до конца года на предприятиях, поставляющих товары молочному отделу, с целью ознакомления с их работой и предполагаемыми к выпуску новинками.
Лиза прочла обязательство и позавидовала:
— Даже читать интересно! Поставщики, вузовские учебники… Дашь списать?
— Всегда пожалуйста! — сказала Юлька.
— По-твоему, выполнить смогу? — Лиза стала похожа на маленькую девочку, у которой собрались отнять полюбившуюся игрушку, — даже губы надула.
— Ты больше сможешь, — уверила ее Юлька. — Работаешь давно, и получается у тебя просто здорово. Красиво, верно!
Лиза тут же успокоилась и снова стала обычной Лизой.
У цехкома своего помещения не было, да Нина Семеновна и не являлась освобожденным председателем — в магазине такой не положен, — а совмещала свою общественную деятельность с обязанностями заместителя заведующей гастрономическим отделом. В этом отделе, как и в Юлькином, тоже имелась небольшая комнатка рядом с подсобкой. В ней стояла двухконфорочная газовая плита, и работники секции здесь обедали. В этой-то комнатенке Лобанкова вершила профсоюзные дела.
— Запаздывает ваш отдел с индивидуальными обязательствами, — недовольно сказала Нина Семеновна.
— Пишут, — ответила Юлька.
— Сколько ж их писать можно? — Нина Семеновна привычным движением протерла очки полой халата и углубилась в изучение принесенной Юлькой бумажки. Это ей не мешало продолжать разговаривать. — Поторопила бы там своих. Вон и Лизиных нет, и Калерии Ивановны…
— Кто тут обо мне речь ведет? — Калерия Ивановна оказалась легка на помине. Увидев Юльку, недружелюбно спросила: — Ты чего здесь, красавица? В отделе работы невпроворот, прохлаждаться некогда.
— Принесла свое обязательство, — взяла под защиту Юльку Нина Семеновна. — Читаю вот.
— Дело! — одобрила Калерия Ивановна. — Про свадьбу-то пишешь? Обязуюсь, мол, свадьбу сыграть раньше установленного срока?
— Какую еще свадьбу?
— Калерия Ивановна шутит, — сказала Юлька.
— Шучу, точно, — Калерия Ивановна протянула Нине Семеновне две бумажки, каждая в полтетрадной странички. — Мое и Манино морально-индивидуальные обязательства. Пожалуйте! От руководителей, так сказать, отдела. Мы тоже передовые, не отстающие.
— Виктор Егорович разгон дал?
— Официальный! — пожаловалась Калерия Ивановна. — Будто от этих обязательств появится за прилавком сгущенка без сахара или другой какой дефицитный товар.
— Усвоила же ты проработку, — с досадливой иронией сказала Лобанкова и, взглянув на обязательства, переданные ей Калерией Ивановной, подозрительно спросила: — Почему одним почерком?
— Обсуждали вместе, а рисовала я, — объяснила Калерия Ивановна. — Совместное творчество. Да нормально все! Маня подпись поставила собственноручную, так что не сомневайся.
— Не больно много вы совместно натворили, — отметила Нина Семеновна и прочла вслух: — «Обязательство. Индивидуально обязуюсь досрочно выполнить все решения, предусмотренные XXV съездом КПСС».
Лобанкова повертела бумажки в руках, но ни на лицевой стороне, ни на обороте ничего больше написано не было. Кроме подписей, естественно, и даты.
— Все?
— А тебе мало?
— В решениях съезда сказано не про одну торговлю. Там и про легкую промышленность, и про тяжелую, и про сельское хозяйство, и про
