— Сговоримся. Сядем рядком, да поговорим ладком.
— Тогда пусть холопы твои землю начинают рыть, а уж забор ставить — наша забота. Ты только покажи — где?
Я с обоими артельными обошел участок, наметил, где тын стоять должен. Тем более что часть бревен уже была приготовлена холопами по моему распоряжению. Мы уговорились о цене и ударили по рукам.
И закипела стройка. Холопы рыли землю, плотники острили бревна, тяжелой «бабой» забивали их в ямы и крепили бревна меж собой.
— Князь! А ворота-то где будут?
— Да вот, пожалуй, парадные — тут, на дорогу, а там, к полю — для выезда с возами да ратникам на учения.
Через два дня вернулся Макар со своими ратниками. Все — на конях, с пищалями за спинами. А шуму наделали — топот копыт, земля дрожит, гиканье. Впереди — Макар, в кафтане нараспашку. Так и распирает его гордость за свою братию ратную! В изумлении он остановился перед тыном.
— Ого! И когда же вы успели?
И невысок был тын — метра четыре в высоту, однако — преграда, на коне не одолеешь. Меня подозвал рязанский артельный.
— Хозяин, зряшную работу делаем!
— Почему же? — удивился я.
— Из дуба али лиственницы делать надо — тогда века простоит. А это сгниет скоро. Два-три года — и все, что в земле, трухою станет.
— Где же я тебе дуб возьму, коли он здесь не растет?
— Тогда смолу ищи. Мы ту часть, что в земле будет, обсмолим — глядишь, лет десять, а то и более простоит.
— За совет спасибо. Да где же смолы-то столько взять?
— Где-где! На верфях, вестимо, где корабли да ладьи смолят.
— Я тебе денег дам и подводу — купи.
— Э, нет, князь! Сам ищи.
— И на том спасибо — за дельное слово. Пришлось Андрея в Коломну посылать — смолу раздобыть и привезти. Зато теперь концы бревен смолили.
Следующим днем я поехал в село, что видел с вышки, взяв с собой Федора и двух ратников. Князь я или не князь? И корзно красное надел — для представительного вида.
Село нашли не сразу, поплутали маленько. Оно оказалось довольно большим и, как положено, с церковью.
Федор, скакавший несколько впереди, спросил местного:
— Как село-то называется?
— Так — Горькая Балка.
— Экое название необычное. Хозяин-то у вас кто?
— Боярин Татищев — вона его дом, в два поверха.
— Спасибо, добрый человек.
Мы подъехали к дому. Федор постучал рукоятью плети в ворота. Вышел холоп.
— Скажи боярину — князь Георгий Игнатьевич Михайлов к нему. — Холоп исчез за воротами.
Вскоре ворота распахнулись.
— Милости просим, князь! — Оба холопа, открывшие ворота, склонились в поклоне.
Все спешились, ввели коней во двор. А уж на крыльце — боярин дородный с боярыней дожидаются. Оба — словно колобки, щеки — как у хомяков, глаза жирком заплыли. Друг на друга похожи, прямо по поговорке «Два сапога — пара».
— Здравствуй, князь! Рады видеть дорогого гостя в доме нашем. Не откажи — испей с дороги нашего сбитня!
Боярыня поднесла корец. Я слегка склонил голову в приветствии, взял корец обеими руками, медленно выпил, перевернул и вернул хозяйке.
— В дом прошу, князь, — проворковал радушно боярин, переглядываясь с пухлой супружницей. — То большая честь для нас, не каждый день князь в гости приезжает.
Хозяева провели меня в гостиную, усадили в красный угол. А уж слуги в трапезную закуски таскают.
Поговорили, как водится, о погоде, о собранном урожае. Сразу говорить о деле считалось неприличным. Отдав дань приличиям, я начал разговор.
— Сосед я ваш, князь Георгий Михайлов. Недавно жалован государем нашим, Василием Иоанновичем, землею, усадьбу теперь обустраиваю.
— Славно!
— Неспокойно здесь, однако! — При этих словах моих супруги вздрогнули и испуганно переглянулись. — Третьего дня на соседку вашу, боярыню Василису Куракину, татары ночью напали.
— Ой, слыхали уже, беда-то какая! — запричитала боярыня, сокрушенно покачивая головой.
— Подожди-ка, князь! Не ты ли, со своей малой ратью им помог?
— Было такое, не скрою.
— Почетно для нас, Георгий Игнатьевич, коли такой герой в нашем доме.
— Так вот, зачем я к вам приехал-то. Хочу предложить силы наши объединить, чтобы в случае нападения сообща действовать, дабы не разбил нас неприятель поодиночке.
Боярин потеребил куцую бороденку, заерзал на скамье и закашлялся. Боярыня смущенно посмотрела на супруга, перевела взгляд на стол и начала упорно рассматривать щербинку на его поверхности.
Наконец, боярин справился с собой:
— Я… да мы бы и с радостию… но никак не можно. Извини, князь, не могу. Ратников у меня мало, десяток всего. Под тебя отдам, как сам защищаться буду?
Боярыня обхватила пухлые щечки руками и испуганно закивала головой.
— Так у тебя даже забора трухлявого вокруг села нету.
— Ты что, князь, в моем доме меня же поносить вздумал? — боярин вскинул бороденку и сверкнул глазами, не находя нужных слов.
— Прости, боярин, коли обидел невзначай. Просто заметил, когда проезжал.
— До сих пор Господь миловал, авось и на этот раз минует нас лихо.
— На Бога надейся, а сам не плошай.
— Ты, князь, видно, из служивых, тебе все сабелькой помахать охота. У меня же хозяйство большое и крепкое, о нем голова болит, а холопьев мало.
— Ой, большое, князь! — подхватила боярыня.
— Жаль, что не договорились. — Я решительно поднялся с лавки.
— Куда же ты, князь? А угощение? Нехорошо не емши-то из гостей.
— Не кушать я приехал — о безопасности поговорить. Прощай, боярин.
Я поправил плащ и сбежал с крыльца, провожаемый недоуменными взглядами Татищева с супружницей. Ожидавшие меня во дворе ратники вывели за ворота коней, мы поднялись в седла и припустили рысью из Горькой Балки.
— Что, не согласился боярин? — спросил Федор.
— Как угадал?
— Да по лицу твоему мрачному.
— Придется обо всем позаботиться самим, Федя. Жаль — не получилось у меня. Татищев отказался, да и если б даже и согласился — силы у него невелики. Куракина в погорельцах, воинов совсем нет — еще и самой подниматься надо, в Никифоровке боярина пока нет, а когда государь землю эту кому-нибудь пожалует — неизвестно. Да и придет новый человек — слишком много дел сразу навалится.
Куда ни кинь — везде клин. Ну что же, никуда не денешься, получается — действительно, мне одному тянуть этот воз надо. Буду стараться, пока сил моих хватит.
Подъезжая к Охлопково, мы услышали пальбу. Что у них там случилось? В деревню влетели галопом, а это, оказывается, Макар своих стрельбе учит. Поставил в поле чурбаки и тренирует ратников. Похвально рвение сие, но предупреждать все-таки надо, чтобы не пугать попусту.
А через пару дней меня неожиданно посетил Федор Кучецкой. Вот уж кого не ждал…
Я в это время находился в избе. Вбежал Федька, выпалил с порога:
— Княже, дозорный на дереве крикнул — в версте отсюда конные! Да важные такие — никак бояре какие, сюда скачут, видать — к тебе!
Немало удивившись, я вышел. Кто бы это мог быть? Ждать ответа пришлось недолго.
Е-мое! Во двор въезжала кавалькада конных.
Впереди — двое ратников в сверкающих кольчугах, за ними на коне грузно восседал Федор Кучецкой, а уж дальше свита — несколько бояр. Замыкала колонну четверка ратников.
Бояре из свиты шустро соскочили с коней, поддержали стремя и помогли спуститься с коня Федору. Хм, он и сам обычно проделывал это неплохо. На публику играет, видно. Черт, а у меня и сбитня нет, вино только.
Пока бояре оправляли шубу на Федоре, я метнулся в избу, налил вина в трофейную чашу и вынес. Мы пошли навстречу друг другу.
— Здравствуй, Федор!
— И тебе здоровья и удачи, Георгий!
Федор принял чашу, не спеша осушил, крякнул от удовольствия. Он уже собрался вернуть мне чашу, но она неожиданно привлекла его внимание — Кучецкой залюбовался чеканкой и резьбой по краю чаши. Видимо, понравилась.
— Прими от меня в дар чашу сию, вижу — по нраву тебе она.
Федор кивнул и, не оглядываясь, протянул руку с чашей назад. Боярин из свиты принял ее.
