Хартер вспылил — верный признак того, что он что-то скрывает.
— Какого черта, Эл Пи! Вы же слышали девчонку. Я даже не знал, что она придет. Она просто объявилась здесь вчера вечером с саквояжем в руке. Вы же знаете, я не могу прогнать такую хорошенькую штучку, как она, правда? Думаю, через неделю-другую я уговорю ее помогать в салуне. Эти грубияны старожилы с радостью отсыплют несколько самородков или золотого песку, только чтобы рядом крутилась такая свежая, хорошенькая девица.
Пью кивнул, но лицо его осталось суровым.
— Возможно, это неплохая мысль. Посмотрим. А пока держи ее в узде и никому не показывай. Я не желаю иметь неприятностей от ее сестры или от полиции. Понятно?
— Само собой, Эл Пи, — беспечно ответил Хартер. — Не будет никакого шума. Положитесь на меня.
— Я очень на это надеюсь, — сказал Пью. — Ради твоего же блага, Хартер. Мне действительно не хочется нанимать нового помощника, честное слово!
Пью отправился к себе в комнату, размышляя о том, имел ли Соупи Смит у себя в Скагуэе столько же хлопот, сколько он здесь, в Доусоне. На пороге своих апартаментов он остановился и, положив ладонь на ручку двери, усмехнулся. Мысль о Соупи всегда вызывала у него улыбку. Разумеется, методы Соупи отличались от его собственных. Соупи был склонен к невероятным и нелогичным аферам, которые просто не могли привести к успеху, но они всегда имели успех — у Соупи! В этом заключалась его гениальность.
Пью взял со стола прибывшее вчера письмо и задумчиво взвесил его на руке. Соупи не мастер писать, но смысл послания был совершенно ясен: у Соупи неприятности, и Пью прекрасно понимал, что его друг не сознает, насколько они серьезные.
Судя по письму, высшее общество городка почувствовало, что Джефферсон Соупи Смит позорит доброе имя Скагуэя и Уайт-Пасс, делая этот маршрут непривлекательным для золотоискателей. Владельцы железной дороги объединились с влиятельными горожанами, и хотя в письме Соупи высмеивал их шансы на успех, Пью нутром чувствовал, что Соупи просто бодрится и не показывает свой страх. То же самое может произойти и здесь, в Доусоне, если он, Лестер Пью, не будет осторожен. Но он осторожен. Это еще одно различие между ним и Соупи Смитом.
Разумеется, путь Соупи был эффектнее, и по крайней мере одна из его проделок вошла в поговорку у старожилов. Это называлось «посмотреть на орла».
У Соупи был в Скагуэе салун под названием «У Джеффа», в котором разместился его штаб. На заднем дворе салуна жил прикованный цепью к насесту орел, а поскольку в салуне отсутствовали какие-либо удобства, это место также использовалось посетителями для отправления естественных надобностей. Благодаря звучности этой фразы местные жители вскоре стали называть свои визиты на задний двор «посмотреть на орла», а затем это выражение быстро вошло в местный жаргон.
Для некоторых посетителей, не проявлявших интерес к прелестям девушек или к игорным столам, визит к орлу имел неприятные последствия, потому что задний двор облюбовали грабители и всякого рода мошенники, и многие новички, выходившие «посмотреть на орла», возвращались с шишкой на голове и пустыми карманами. Поэтому выражение «посмотреть на орла» стало синонимом быть избитым и ограбленным.
Пью усмехнулся. Да, старина Соупи был настоящим пройдохой. Просто удивительно, как он был похож на его брата Вендела.
Пью вздохнул. Жив ли он еще?
После того как их родители погибли, их осталось всего двое — Вендел и Лестер Пью, два маленьких мальчика, и некому было о них позаботиться.
Пью засопел. Единственная вещь на свете могла привести его в сентиментальное настроение — воспоминания об их раннем детстве в Мичигане. Бедные маленькие дикари, семи и десяти лет от роду. Их единственной родственницей была престарелая тетка, Пенелопа Пью, родная сестра их отца. Они были не нужны ей, но она взяла детей из чувства долга и старалась, чтобы они не забывали, чем обязаны ей.
Она была неприятной и равнодушной женщиной, эта тетя Пенелопа, хотя, похоже, испытывала какое-то теплое чувство к Венделу. Она не любила Лестера, и он знал об этом, но не обижался и не завидовал старшему брату, ходившему у нее в любимчиках. Было трудно не любить Вендела с его обаянием, тихим голосом и мягкими темными волосами. Лестер смотрел на него снизу вверх и восхищался им, как только может восхищаться младший брат.
А затем произошел тот ужасный случай на озере. Они плавали на маленьком ялике — оба были хорошими мореходами, как и их родители, — и вдруг внезапно поднялся ветер. В мгновение ока Вендел оказался за бортом и исчез в волнах. Лестер не прекращал поиски. Через некоторое время он наконец нашел брата, захлебывающегося и почти потерявшего сознание. Несмотря на то что ему было только семь, Лестер втащил Вендела на борт и пригнал ялик к берегу. Тогда он в последний раз видел брата. На следующий день гостившая у них супружеская пара покинула дом тетки и забрала Вендела с собой. Они усыновили Вендела, но не взяли Лестера, поскольку у них в доме хватало места только для одного мальчика.
А Лестер, сбитый с толку маленький мальчик, ничего не понял; он лишь знал, что его любимого брата увезли, насильно оторвали от него.
Он помнил гнев, слезы, скандалы с тетей, мучительные вопросы «почему». Она не могла ему дать удовлетворительного ответа, а лишь говорила, что это к лучшему, что у Вендела будет хороший дом и что Лестер просто должен привыкнуть к изменившимся обстоятельствам.
С тех пор он всегда был одинок, поскольку они с тетей Пенелопой остались жить на озере после окончания сезона. Для него пригласили домашнего учителя, и хотя Лестер иногда скучал по забавам и друзьям обычной школы, он скоро привык. Уже тогда он осознавал себя исключительной личностью и не хотел смешиваться с толпой.
Именно поэтому Пью скорее всего и подружился с Джефферсоном Смитом, который выглядел так, как мог бы выглядеть взрослый Вендел. У Соупи были такие же обходительные манеры, хотя за его обманчивой внешностью скрывалась природная жестокость.
Пью оторвался от сентиментальных воспоминаний и придвинул к себе высокую стопку бумаг.
Незнакомец, прихрамывая, направлялся к участку Джоша. Это был один из самых странных людей, которых ему когда-либо приходилось видеть.
Невысокого роста, одетый в поношенную рабочую рубашку, доходившую ему почти до колен, и шляпу с обвислыми широкими полями, человек бодро продвигался вперед своей странной, прыгающей походкой. Седые волосы до плеч и густая седая борода придавали ему сходство с гномом, и Джош, ошеломленный и заинтригованный, удивленно смотрел на приближавшееся к нему существо.
