бродяга. Снимай свои вещички, я тебе сменку дам, есть тряпки, как на тебя шиты. Правда, они «темные», но это ничего, из другого города». Зашли мы с ним на одну квартиру, где он остановился, сбросил я свою честную рабочую одежонку, надел все новое — чужое. Снова потянуло на старую дорожку. Рестораны, девочки, а через несколько дней поиздержались, пришлось пойти на дело. Идем с вещами, а навстречу милиция. Такая у меня планида. Осудили уж как взрослого, учли мои первые судимости и дали на полную катушку. От звонка до звонка пять лет просидел. Потом еще два раза попадался. Последний раз освободился, решил приехать в Ош. Мне об этом городе рассказывали. Тепло, фрукты какие хочешь... Устроился на хлебозавод. Дали койку в общежитии. Все бы хорошо, да, видно, на беду, разыскал в городе кореша — Вальку Лобанова, мы с ним на Колыме пять лет вместе баланду кушали. Оба без денег. Он мне и говорит: «Давай возьмем какое-нибудь стоящее дельце, а потом куда-нибудь на природу». Я говорю, что хотя и завязал, но по старой дружбе разок рискнуть согласен. Имейте в виду, граждане начальники, пишу здесь все правильно, честно, так как надоели мне по-страшному тюрьмы, наверное, это будет последний мой срок...».
Дорохов еще раз взглянул на фотографию. Не исключено, что человек этот действительно устал от беспутной жизни, встречал он и таких.
«...Месяца два мы с Валькой присматривались что к чему, решили пошуровать на мясокомбинате. Я ходил туда, смотрел, проверял. Узнал, что зарплату у них выдают семнадцатого числа, и вот семнадцатого февраля торчу у проходной, жду кассиршу. Приехала она поздно, ну, думаю, сегодня выдавать не будет, не успеет. Побежал к Валентину, говорю, ночью самый раз кассу брать, а сам решил подготовить себе алиби. В магазине купил водки, пива и — к своему приятелю Тигрову, с которым вместе работал на хлебозаводе.
Тигров — работящий мужик, пьет нешибко. Был дома вдвоем со своим пацаном Санькой. Увидел меня, обрадовался, сели мы ужинать и выпивать. Однако сам я украдкой раза два выплеснул водку под стол, а хозяину подливал. Его сынишка в другой комнате смотрел телевизор. Притворившись пьяным, я улегся на диван, подождал, пока хозяева заснули. Около двенадцати ночи встал, взял у Тигрова мешочек махорки, надел его резиновые сапоги, брезентовый плащ, в сарае прихватил кирзовую сумку и ушел. Как договорились, стал дожидаться Вальку на трубах теплоцентрали. Потом мы пошли к мясокомбинату. Время было около двух часов ночи. В заборе я заранее оторвал доску, мы пролезли. Валентин сразу направился к двухэтажному дому. Решил, что вначале попробует вскрыть сейф сам. Если у него не получится, позовет меня. Валька ушел, а я подобрался к сторожке, заглянул в окно, вижу, охранники сидят, пьют чай».
Дорохов еще раз перечитал последние строки и невольно пожал плечами. Уж больно берег себя этот Нечаев. Не пошел сам в кассу...
Далее шли подробности.
«...После того как Валентин ушел, прошло минут тридцать, потом час, я уже начал психовать. Вдруг вижу — идет, в руках два узла и инструменты. У арыка Валька остановился, потерял в грязи туфлю. После этого снял вторую и куда-то забросил. Я взял у него сверток с инструментами и кинул в воду.
Возле чайханы на повороте к хлопчатобумажному комбинату Валька предложил ехать к знакомым девочкам, я отказался и строго-настрого наказал ему не напиваться, забрал у него деньги, вынул из узла пачку десятирублевок, отдал ему. Остановил попутную автомашину и доехал до Сулейман-горы. Поднялся на самый верх, нашел подходящее место и закопал деньги. Потом вернулся к Тигрову, в арыке вымыл его сапоги, поставил на место, повесил плащ и положил в сарай кирзовую сумку. На столе от ужина оставалась недопитая бутылка водки, я налил себе целый стакан, запил пивом и лег спать. При моем возвращении ни Тигров, ни его сын не проснулись».
Дорохов прочел «исповедь» и задумался. Похоже, он прилетел к финалу, здесь и без него обойдутся. Поедут на указанное Вымечаем место, найдут деньги, а соучастника разыскать не так уж и трудно. Ну что же, это даже хорошо, что Мамбетов со своими сыщиками справился без него.
Александр Дмитриевич снова перелистал тетрадные страницы — захотелось узнать, как же нашли этого рецидивиста. «Не пришел же он в самом деле сам с покаянием». В папке оказался протокол задержания.
«Любопытно!» Ознакомившись с коротеньким документом, полковник нахмурился. Он взвесил на руке толстый том, где были подшиты справки, реабилитирующие кассиршу, и гармошкой склеенные фотографии с места происшествия: длинный унылый забор, за которым располагались цеха мясокомбината, арык, где были обнаружены инструменты грабителей и туфли. Затем шли снимки вещественных доказательств. Дорохов долго рассматривал изображение большого железного ящика, служившего кассиру сейфом. «Да, — подумал Александр Дмитриевич, — одному здесь не справиться. Наверняка орудовали двое. К тому же следует точно знать, что, где и как расположено. Без предварительной разведки не обойтись. А не могло их быть трое?»
В кабинет вошел Мамбетов:
— Удивляешься? Вот-вот. Есть чему.
— А тут ничего не перепутано? — с сомнением спросил Александр Дмитриевич.
— Нет, все ясно, как летний день на Джай-лоо. Действительно, задержали этого Нечаева при попытке забраться в кассу гостиницы «Советская», а потом он решил нам повиниться и в мясокомбинатской краже.
— Зачем же он полез в гостиницу после кражи сорока трех тысяч? Сколько же денег там могло быть?
— В обычный день рублей пятьсот. Иногда меньше, иногда больше.
— Так что же, он полез туда ради острых ощущений?
— Факт есть факт. — Мамбетов развел руками. — Узнали мы, что он сорил деньгами после кражи на мясокомбинате. Да и рабочие его опознали. Говорят, видели у проходной частенько, кого-то дожидался. А на вопрос, зачем в гостиницу полез, ответил: «Спьяну». Так что суди сам. В таких случаях у нас говорят: «Если рядом нет советчика, посоветуйся со своим ребром», пораскинь мозгами то есть.
— А ты, Касым, чем не ребро?
— Сам думай, тебя из центра прислали. Чужие ошибки всегда лучше заметишь. В общем, своими ребрами обходись. А я что, человек я маленький, — Касым притворно опустил вниз хитрые, узкие глаза. — Начальник управления вызвал и приказал: «Немедленно разыщи деньги». Я ему говорю, на Сулейманке сейчас полно народу, нужно утром, пораньше, пока никого нет.
— Ну и как, согласился он на утро?
— Нет, — вздохнул Мамбетов.
— Ладно, я зайду к нему, представлюсь и договорюсь, чтобы выехать туда
