ваш драгоценный Мамочка, — мстительно подсказала Кира похитителю. — Ваш подельник собственной персоной.
Рука Бегемота дрогнула.
Острая боль проткнула кожу, и Кира вскрикнула, почувствовала, как что-то горячее тонкой струйкой потекло по шее. Она осторожно потрогала пальцами горячую струйку и, опустив руку, посмотрела на пальцы. От вида собственной крови всё вокруг заволокло розовым туманом. Тело её обмякло и безвольно повисло на волосатой руке похитителя…
— Что здесь происходит, господа хорошие, и как вы все попали в дом к моей любовнице?
Сквозь обморочный туман услышала Кира вопросы синеглазого, плечистого мужчины, ужаснулась чудовищной прозвучавшей во всеуслышанье лжи и заскулила от обиды и бессильной злобы:
— Неправда! Неправда! — застонала она, но никто из присутствующих ей не поверил.
Сидящие за столом мужчины ей не поверили.
Кира это видела и совсем сникла.
Нет, не было среди них того единственного, безоглядно верившего в её честность и порядочность мужчины, готового не только подставить плечо, но и утешить, закрыть грудью от несправедливых обвинений и неприятностей.
Не было! И уж наверно, никогда не будет! Если она ошиблась даже в нем…
«— Хорошо бы тебе снова грохнуться в обморок, — посетовал внутренний голос на хозяйскую недогадливость. — Всем сразу стало бы тебя жалко, и из обвиняемой и порицаемой ветряной особы ты бы тут же превратилась в безвинную жертву».
Нет, жалость Кире была не нужна!
Она гордо вскинула голову и сжала окровавленные пальцы в кулак.
Пусть никто не видит её страданий! Она справится! Справится со страхом, с осуждением, с презрением этих чужих ей людей. Пусть думают, что хотят! Скоро всё это кончится, она поедет на дачу, проводит дочерей и родителей на море и на целый месяц спрячется в маленьком домике с мансардой. Никогда больше она не увидит этих людей, они заживут своей жизнью и забудут о ней, и о том, что произошло в этой квартире…
На загорелое лицо гостя набежала лёгкая тень. Черты его лица стали резче, брови нахмурились. Готовый к действию, он стоял совсем близко от женщины и бандита с ножом и в отличие от сидящих за столом мужчин хорошо видел кровь на её шее и пальцах, но барная стойка непреодолимой преградой возвышалась между ними.
Почувствовав угрозу, исходившую от стоящего напротив мужчины, Бегемот насторожился, размахнулся, со всей силы ударил ножом в тёмное лакированное дерево барной стойки и, быстро сунув руку в карман необъятных шорт, вытащил пистолет.
Едва слышный шелест вздохов пронёсся по столовой.
Телохранители вплотную приблизились к «охраняемым объектам», стараясь прикрыть их своими спинами — с появлением пистолета ситуация явно осложнилась: теперь все стали мишенью нерадивого грабителя.
Насупясь, мужчины смотрели на пистолет из-под сдвинутых бровей, чувствуя своё бессилие.
И Кира опять взяла на себя ответственность за ситуацию.
— Всё, хватит! Вы победили! — прохрипела она, обращаясь к Мамочке. — Я готова отказаться от полученного наследства в вашу пользу. Дмитрий Викторович сейчас же оформит всё как положено. Кстати, Дмитрий Викторович, знакомьтесь, — она кивнула головой в сторону опешившего синеглазого мужчины, — это ваш родственник, наследник третьей очереди: сын Бориса Шубина — брата отца Павла, претендующий на квартиру Павла.
Дмитрий Викторович перевёл взгляд на мужчину и холодно спросил:
— Вы, правда, сын Бориса?
— Да вы что, с ума все по сходили? Какое наследство? — возмутился синеглазый атлет. — Я Зайцев Валентин Александрович — директор охранного агентства «Панцирь». Могу документы предъявить… — и он полез в карман брюк.
— Руки! — заорал Лёха и направил на него дуло пистолета. — Кончай базар! Сесть за стол.
Валентин медленно вынул руку из кармана, повертел ей, успокаивая бандита с оружием, и присел к столу на ближайший, свободный стул.
— Я не имею никакого отношения к наследству, — продолжил объяснения директор агентства «Панцирь». — Сергей может подтвердить, что мы работаем в одном агентстве. Возможно, вы забыли, Дмитрий Викторович, но Пал Палыч Шубин нас с вами как-то знакомил.
«— Может, он и правда здесь ни причём? — усомнилась Кира в своём обвинении.
Не мог такой мужественный и притягательный мужчина оказаться бандитом!
Не мог или ей не хотелось, чтобы он оказался бандитом?
Дмитрий Викторович, почувствовав твёрдую почву под ногами, вновь обрел надменность и чопорность и не мог упустить случай показать всем, кто тут главный.
— Пятьдесят тысяч долларов вам хватит, чтобы оставить нас в покое? Кажется, у Киры Дмитриевны в сейфе есть такая сумма. Если вы возьмёте эти деньги и спокойно уйдёте из квартиры — даю слово — никто не будет вас преследовать.
Бегемот задумался: он всё ещё ждал прихода подельника, втравившего его в эту историю. Набрав его номер на мобильном телефоне, он долго слушал длинные гудки.
— Ладно, неси деньги, — пистолетом подталкивая Киру в спину, согласился он и поманил к себе банкира. — Займёшь место бронежилета.
Николай попытался воспротивиться, но подчинился наставленному на него пистолету. Бурмистров встал и, пошатываясь, прошёл за стойку. Лёха прикрылся банкиром от недовольных взоров оставшихся сидеть за столом мужчин.
На плохо слушающихся ногах Кира вышла в прихожую.
«— Беги отсюда через чёрный ход! — в панике завопил её внутренний голос. — Пока бандит разберётся, что к чему, ты уже будешь в безопасности. Ну, кто тебе эти мужики? Что ты о них так печёшься? Они взрослые дядьки — сами о себе позаботятся! А у тебя дети, родители, собака и морской свин, нет, морская свинка. Спасайся!»
Но Кира лишь мельком взглянула на китайскую соломку с цветущим розовым цветом миндальным деревом в прихожей и прошла в спальню. Трясущимися руками она отодвинула зеркало, набрала шифр, открыла сейф, взяла с полки пять запечатанных пачек долларов и машинально посмотрела на нижнюю полку.
То, что она увидела на ней, повергло её в шок.
Прижимая одной рукой деньги к груди, она осторожно откинула замшу — воронёный ствол пистолета ожёг её мысли.
Несколько секунд, не мигая, она смотрела на смертоносную находку, лихорадочно подыскивая доводы не трогать оружие, но, не найдя ни одного, смирилась с Судьбой: схватила пистолет, вставила лежащую рядом обойму, и как-то странно успокоилась — будто оружейный холод пробравшись внутрь неё, заморозил все чувства, выстроив мысли ровной военной шеренгой.
«— Вставить обойму, снять с предохранителя, оттянуть затвор, досылая патрон в ствол… — слышала она голос Павла Шубина из далёкого прошлого».
Через минуту с застывшим лицом и прижатыми к груди одной рукой деньгами она входила в столовую. Вторая рука была за спиной.
— Отпустите Вячеслава Львовича, — бросая деньги на барную стойку рядом с воткнутым в неё ножом, тихо попросила Кира.
Лёха оттолкнул банкира к двери, наставил на Киру пистолет и протянул руку за деньгами.
— Ты пойдёшь со
