Петя больше не следил за содержанием рассказа: надоело переворачивать слова наизнанку. К счастью, история была короткой. Рассказ кончался словами: «Кабан стал знаменитым ученым».
Ученик же прочитал:
— «Набак дате мытинеманз мынечу».
На что учитель заметил:
— Молодец, из тебя тоже выйдет хороший набак!
Петино терпение лопнуло. Он и слушать больше такого не мог, и боялся, чтобы проводы не были такими же торжественными, как встреча. Ведь на партах наизготовку лежали рогатки.
Тогда он пустил в ход испытанный школьный метод. Он поднял руку и попросил слова.
— Что желает сказать наш гость? — спросил учитель.
— Я ничего не желаю сказать, — ответил Петя. — Я только желаю на минуточку выйти.
— Куда? — вместе спросили директор и учитель.
И тогда Петя взялся за живот и скрючился.
— А-а, пожалуйста, пожалуйста, хоть на целый час! — разрешил догадливый директор и любезно открыл ему двери.
В коридоре Петя сразу же столкнулся с Непоседой. Тот печально развел руками-пружинками и пропел ему, что Нетака нигде обнаружить не смог.
— Чертов деревянный упрямец! — выругался Петя и сказал: — Давай, Непоседа, скорей уносить отсюда ноги, иначе прозвонит звонок и нас начнут торжественно провожать! Бежим прямо к столовой. Может быть, Мякиш уже отыскал Нетака.
И, перепрыгнув через ворота нетакинтерната, знакомой дорогой они побежали к столовой.
Глава десятая, в которой обнаруживается пропавший без вести. Мякиш
Возле столовой «Ешь как хочешь!» было тихо. Вездеход-везделет стоял невредимым, но Мякиша не было.
— Вот беда! — сказал Петя. — Теперь и этот пропал. Что же нам делать?.. Придется Мякиша подождать.
Но Непоседа взволнованно зазвенел своими пружинками и пропел:
— Э… этак будем ждать его до ночи, Надо заглянуть нам в «Ешь как хочешь!»
— Верно, — согласился Петя. — Этот обжора может преспокойно угощаться в столовой и толковать с шеф-поваром о моем ПУПе…
Но ни в кухне, ни в столовой Мякиша не оказалось.
— А-а! — спохватился Петя. — Все понятно! Непоседа, за мной! — скомандовал Петя, и оба побежали к зданию столичной полиции, которое возвышалось на главной площади Перевертайзо.
Только теперь он понял, что Мякиш неспроста завидовал работе перевертайзовских полицейских, которые только и делали, что спали на своих постах. Конечно же, пластилиновый ленивиц о лучшей должности и не мечтал…
Скоро они очутились возле столичной полиции. Вокруг здания и внутри было тихо и спокойно, словно в городе уже сто лет не было никаких происшествий и безобразий.
— Кто вам не нужен? — спросил их у дверей сонный полицейский.
— Ты нам не нужен, — ответил Петя. — Нам нужен пластилиновый Мякиш, наш четвертый друг.
У дверей начали собираться проснувшиеся от шума разные полицейские чины. Они зевали, потягивались и возмущались поведением незваных пришельцев:
— Вы оторвали нас от важных… подушек!
— Что за новые порядки!
— Шумите в стороне!
— Вы мешаете работать нашему начальству! — ворчали сонные полицейские.
Но Петя решительно заявил:
— Отдавайте нам нашего Мякиша!
— Нет у нас никакого Нетакиша!
— Нет, есть!
— Нет, нет!
— Я буду жаловаться властям!
— Пожалуйста! — обрадовались полицейские и выволокли огромную книгу жалоб. — Чем больше на нас жалоб, тем лучше.
В эту минуту из здания полиции выкатился радостный Непоседа и жестами стал звать Петю за собой, обратно в помещение. Растолкав полицейских, Петя побежал вверх по лестнице. В коридоре с длинной ковровой дорожкой он остановился и прислушался.
Во всем здании воздух был густым от храпа и дрожал как холодец. Хотелось разгребать его руками. Немного тише было возле кабинета главного начальника.
Здесь не разрешали громко храпеть, чтобы не отрывать руководителя от сна.
Петя решительно распахнул дверь кабинета, и все сразу прояснилось. Под сверкающим стеклянным колпаком на шикарной министерской кровати ногами на подушке спал Мякиш.
Непоседа взял такой большой разгон, что не смог притормозить у колпака и стукнулся прямо о стекло.
Дзинь-передзинь!.. — зазвенело по всему зданию, и колпак рассыпался на мелкие осколки. Петя немедленно стащил Мякиша с постели, сунул его за пазуху и помчался вниз по лестницам. Непоседа летел вслед за ним.
Через минуту весь город знал, что украли нового начальника полиции.
Пробежав два квартала, Петя остановился.
— Зачем ты это сделал? — спросил он Мякиша, вытряхивая из него остатки сна. — Зачем ты побежал в полицию?
— У меня на это было много причин, — зевая, ответил Мякиш. — Во-первых, я в полиции выяснил, что наш Нетак пошел на стадион.
— И ты не побежал за ним?!
— Я не мог. Потому что, во-вторых, мне предложили должность начальника полиции и я должен был занять эту должность и немедленно приступить к исполнению служебных обязанностей.
— Но ты же спал, как сурок.
— Спал, — согласился Мякиш. — А ты видел, Петя, какая у меня была кровать? Мечта, магнит!
— Все равно ты должен был сперва бежать за Нетаком, ты должен был себя побороть!
— А меня поборола кровать. Она оказалась сильнее…
— Да что с тобой, соней эдаким, говорить! — махнул рукой Петя. — Сейчас же бежим на стадион! Вперед!
Глава одиннадцатая, в которой описывается великий праздник на стадионе Перевертайзо и рассказывается, где и как был найден Нетак
По всему городу, словно ветер, носились звуки духовых оркестров. Крики «ачхи» долетали до других планет. И все эти звуки неслись со столичного стадиона, в чаше которого разместилось почти все население Перевертайзо. Жители столицы сидели один на другом, на одном лежачем сидело трое. Разобрать, где чьи руки и ноги, было невозможно. На любом рынке, на любой толкучке было в тысячу раз больше порядка, чем на перевертайзовском стадионе.
«Не потерять бы мне здесь Непоседу и Мякиша!» — подумал Петя, ни на секунду не выпуская из виду своих малышей.
Непоседа и Мякиш, в свою очередь, боялись оторваться от Пети, поэтому каждую минуту хватались за его штанины.
Когда же в воротах стадиона их втянуло в поток идущих и закружило, словно в водовороте, Петя больше не стал раздумывать: он схватил Непоседу и Мякиша и затолкал их в свои карманы. Дальше он шел по течению, куда несла его река колючих, твердых, угловатых нетаковцев. Кое-где приходилось, в полном смысле слова, ходить по головам, и Петя с содроганием слушал, как хрустят под его башмаками твердые упрямцы. Однако ни одной жалобы он от них не услышал. Видимо, хождение по головам здесь было тоже делом обычным и, главное, безболезненным.
Неизвестно, чем бы закончилось для гостей хождение по стадиону, если бы перед ними неожиданно не вырос почетный гражданин Большой Нетаки — сам Нетактак Наоборото. Разбросав навалившихся на него соотечественников, он поднялся и, расставив руки, воскликнул:
— Кого я вижу! Неуважаемые гости, для вас приготовлена особая ложа! — И он указал на десятиместную ложу, в которой стояло, лежало и сидело больше сотни нетаковцев.
Орудуя руками и ногами, Нетактак Наоборото мигом очистил ложу и втащил туда гостей. Теперь Петя спокойно мог разглядеть все, что происходило на поле. Непоседа и Мякиш выползли из Петиных карманов и удобно устроились на его коленях.
Посреди поля стояла большая печь, по форме напоминавшая огромную бутылку. В ней на машинах и тачках подвозили дрова и уголь, а из ее трубы-горлышка к небу поднимался курчавый столб дыма.
— Что ж это они, печь их будут? — спросил Петя, показывая на колонны юных нетаковцев.
— Зачем печь? Закалять! Все они пройдут в этой печи закалку, и тот, кто не сгорит, получит диплом и звание полного нетаковца.
Петя ничего не ответил и только почесал затылок. Нетактак Наоборото начал нервничать и ерзать на стуле.
— Все не так! Все неправильно делают! — ворчал он. — Надо побольше, побольше дров класть! — Наконец он не выдержал и, перескочив через барьер ложи, побежал на поле.
Там он, не задумываясь, вскочил в печь. Оттуда полетели искры, а за ними выбежал и он сам. Растолкав кочегаров, Нетактак Наоборото схватил лопату и яростно стал забрасывать в печь уголь.
Непоседа, который вертелся на Петином правом колене, всплеснул своими ладошками и грустно пропел:
— Как же мы Нетака здесь отыщем, Если тут нетаков этих тыщи?!
— Не знаю как, а только бегите и ищите! — приказал Петя и столкнул с колен своих маленьких друзей.
Непоседа и Мякиш тотчас же затерялись в кишащем море нетаковцев. Между тем колонны, выстроившись по росту, приближавшись к печке-бутылке. Оркестры замолкли в ожидании торжественной процедуры. Успокоились и нетаковцы: замерли, замолчали.
