Рис. 4.2. Доход на душу населения в США в тройских унциях золота, 1929-2004
Рис. 4.3. Недельная зарплата в США в тройских унциях золота, 1964-2004
Затяжная инфляция часто сопровождается заметным упадком культуры и морали. В повседневной жизни люди сотрудничают точно так же, как в экономике, опираясь на понятные без слов договоренности. «Золотое правило» заключается в том, что с другими надо поступать так, как хочешь, чтобы поступали с тобой. Деньги, что я занимаю сейчас, должны стоить столько же, сколько те деньги, что я верну через 10 лет. Инфляция искажает и нарушает все денежные контакты между людьми. Кредиторы вынуждены отдать последнюю рубашку. Должники нежданно-негаданно остаются с прибылью. Зарплаты в реальном исчислении тают. Пенсионеры обнаруживают, что больше не могут прожить на месячное пособие. Налоги растут из-за перехода налогоплательщика на следующую ступень налоговой шкалы и обложения иллюзорного прироста капитала. Ухудшению денежных отношений между людьми сопутствует ухудшение социальных отношений, поскольку денежные отношения также являются договоренностями между людьми.
Историки повествуют о том, как переживали упадок разные цивилизации, стоило гражданам пуститься в погоню за сиюминутными удовольствиями вместо того, чтобы накапливать и инвестировать капитал. Ухудшение в финансовой сфере вело к ухудшению отношений между людьми. Подобное происходило и в Древнем Риме, и в Веймарской Германии в начале 1920-х годов, и в Соединенных Штатах в 1970-е годы. В период 1698–1914 годов Великобритания поддерживала стабильный курс фунта стерлингов, и твердость национальной валюты нашла отражение в железных моральных принципах викторианского общества.
Брак был столь же надежным и прочным институтом, как «вечные» облигации Банка Англии. Неудивительно, что в Древнем Риме, Великобритании и Соединенных Штатах «золотой век» расцвета совпал с периодом, когда валюты были столь же надежны, как золото.
Из-за гиперинфляции люди отказываются от сотрудничества в денежной сфере. Более того, из-за гиперинфляции может разгореться веками тлеющая межэтническая рознь и даже вспыхнуть гражданская война. В наше время общественные беспорядки чаще всего возникают в странах, переживших радикальную инфляцию. Восточный Тимор решил выйти из состава Индонезии после того, как в 1997 году произошел обвал национальной валюты, и цены стали расти на 40 % в год. Русские обесценили рубль с подачи инфляционистов из Международного валютного фонда и Гарвардского института международного развития — с четырех рублей за доллар на черном рынке приблизительно до 29. За этим последовал распад Советского Союза и начало чеченской войны. После того как инфляционисты из МВФ посетили Югославию в 1980-е годы, страна пережила самую страшную гиперинфляцию в XX веке, а затем распалась на части под действием застарелой межнациональной вражды, приведшей к гражданской войне.
Инфляция часто происходит во время войны, но цены могут расти и по другим, немонетарным причинам. Шоколада, шелковых чулок и шампанского на всех не хватает. Рабочие, до войны трудившиеся на производстве предметов роскоши, воюют на фронтах. Фабрики по производству шампанских вин разрушены авиабомбами. Богатеи-счастливчики готовы заплатить больше, чтобы получить дефицитный товар. Правительство находится в том же положении. Ему надо поставить на фронт три миллиона пар военных ботинок на шнуровке. Для этого требуется предложить обувным фабрикам более высокую цену, чем могут дать потребители, желающие купить ботинки гражданского образца. Многие обувные фабрики разрушены. Правительство не может ждать. Оно вынуждено платить более высокую цену, чем в мирное время, когда обуви было достаточно и можно было выжидать. Ботинки в дефиците, цены на них растут. Производители дамских сумочек в погоне за прибылью переналаживают производственные линии под изготовление солдатских ботинок. Зарплаты растут, так как обувные фабрики готовы нанять всякого, кто может шить обувь. Подобно тому, как рынок реагирует ростом цен на девальвацию, он реагирует ростом цен на запросы военной экономики.
За исключением тех редких случаев, когда правительство оплачивает расходы, подпечатывая деньги, затратный бюджет правительства не влияет на денежную массу. Создавать деньги может только Федеральный резерв (или денежно-кредитные власти других стран). Правительство получает деньги за счет сбора налогов или занимая средства у частных лиц и корпораций. Правительства не вливают денег в экономику. Но когда они ведут войну с применением всех сил и ресурсов, цены действительно могут вырасти. Возможно, поэтому многие считают, что дефицит порождает инфляцию. Но есть и другое, более глубокое объяснение: многовековый опыт подсказывает людям, что правительство иногда поддается искушению девальвировать валюту, чтобы полностью не выплачивать непомерные долги.
Чтобы понять, почему происходит общий рост цен — по монетарным или немонетарным причинам, — необходимо исследовать изменения в стоимости валюты относительно золота или других валют. Как написал в 1817 году Давид Рикардо:
«Когда каждая страна имеет как раз такое количество денег, какое она должна иметь, деньги не будут в действительности иметь одинаковой стоимости ["покупательной способности". — Н. Л.] во всех странах: по отношению ко многим товарам разница эта может составлять 5,10 или даже 20 %, но вексельный курс будет аl pari. Сто фунтов стерлингов в Англии или серебро, заключающееся в £100, купят вексель на £100 или равное количество серебра во Франции, Испании или Голландии.
Говоря о вексельном курсе и сравнительной стоимости денег в разных странах, мы отнюдь не должны принимать во внимание стоимость денег, выраженную в товарах той или другой страны. Вексельный курс никогда не определяется путем оценки сравнительной стоимости денег в хлебе, сукне или каком-либо другом товаре, но посредством оценки стоимости средств обращения одной страны в средствах обращения другой»[22].
Единовременная девальвация не столь частое явление, как нескончаемая инфляция — неуклонное снижение стоимости денег в течение долгих лет.
