— Я ненавижу неискренность, крошка! — Внезапный блеск в глазах Реда заставил Кэтрин попятиться. — Ты хотела стерильной жизни без проблем. Мужа, которого бы ты водила за нос. Ты даже не можешь признаться себе честно, что он был безразличен тебе. Чего стоят все эти слезливые уверения в том, что ты его по-прежнему любишь? Ты даже себе врешь! Я знаю, что в пределах стен дома Келвеев нет места искренним чувствам. Тебе давно надо было порвать семейные оковы, самой попробовать вкус жизни, жить, в конце концов, а не коптить небо…
— Ты самоуверенный, самодовольный… — Кэт яростно подбирала слова, способные выразить ее ярость. — Я понимаю, зачем ты мучаешь меня. Ты считаешь, что я должна следовать твоему примеру? Естественно, первым делом я должна отправиться к тебе в постель — чтобы познать вкус жизни и превратиться в более опытного и умного человека! Как и множество других женщин, бывших здесь до меня! — Она чуть не поперхнулась. — Их ты тоже шантажировал? Я знаю тебя, Реджинальд Крист. Тебе нет дела до меня и до моих чувств. Я просто средство давления на моих родителей, орудие возмездия. Кстати, к твоему сведению, они мне нравятся не больше, чем тебе. Я никогда ни искала у них утешения, я видела, как бедная Женни пыталась это делать. Может быть, я ошиблась в Карле, но, по крайней мере, я не была ослеплена животной похотью, возведенной ради соблюдения приличий до высот романтического идеала. Не собираюсь прыгать из постели в постель и теперь. — Неожиданные рыдания прервали поток ее слов. — И мне наплевать, что с твоей точки зрения я неудачница. Кстати, мои родители такого же мнения обо мне. — Кэтрин вытянула руки, чтобы предотвратить его попытки схватить ее, не поняв, собирается ли он утешить ее или продолжать свои обвинения.
— Ты вряд ли можешь обвинить меня в неразборчивости и случайных связях, Кэтрин. Я предлагаю тебе выйти за меня замуж. Вообще-то, я предпочитаю спокойных, уверенных в себе женщин, которые не требуют ежеминутной поддержки. Когда ты успела превратиться в бездушного маленького циника, Кэт? Ты выйдешь за меня замуж, потому что боишься своего отца. Какова будет его реакция, если он поверит, что четыре года назад мы были любовниками? Когда ты успокоишься, то поймешь, что, несмотря на ершистость, ты все еще послушная маленькая девочка, — насмешливо произнес он. — Ты можешь оставаться ханжой, если тебе нравится, рассказывать о похоти, которую, ты ясно дала мне понять, ты находишь отвратительной. Правда, Кэтрин, заключается в том, что ты не можешь справиться со своими собственными желаниями. Я же не слепой, я вижу, что тебе нравится, когда я целую тебя, ты жаждешь моих поцелуев. Тебе до боли хочется, чтобы я касался тебя, Кэт. Но если тебе нравится представляться жертвой, — пожалуйста. — Он пожал плечами.
— Я не понимаю, что, ты имеешь в виду, — задохнулась она.
— До тебя не доходит, крошка, что жертву приношу я? В мои жизненные планы едва ли входит женитьба на представительнице вашего семейства. Для меня главное — расплатиться по моим долгам и сохранить безупречной мою репутацию.
— И в этом причина твоего сумасшедшего плана? Если я выйду за тебя замуж, Ред, чтобы ты не рассказал отцу всю эту ужасную ложь, это вряд ли будет настоящий брак.
Он разглядывал ее с отсутствующим выражением лица, явно размышляя о чем-то.
— Как только мы вернемся в Лондон, мне надо будет получить разрешение на брак… У тебя есть достаточно времени, чтобы передумать, Кэтти.
— Я не передумаю, — горячо отозвалась она. Слишком горячо.
— А если ты передумаешь, — прервал он, губы его тронула зловещая усмешка, — ты еще не раз пожалеешь об этом! — Даже не взглянув на нее, он пошел прочь решительной и быстрой походкой. Расстояние между ними увеличивалось с каждой секундой.
— Никогда, никогда, никогда… — прошептала Кэтрин, хотя сердце ее сладостно заныло.
10
— Ты собираешься так старательно работать весь вечер или поужинаешь со мной? Это должен быть праздничный ужин, — насмешливо напомнил Ред.
Кэтрин уже заканчивала и невольно напряглась, когда почувствовала, что он наклоняется к ней, чтобы рассмотреть напечатанное на машинке.
— Я не сомневаюсь, что для тебя это праздник, — холодно отозвалась она.
Он вынудил ее согласиться на этот фарс с замужеством, его месть семейству Келвей близка к осуществлению. Но не может же он заставить ее еще и радоваться этому! Не один год он ждал этой возможности. Что ж, пусть злорадствует!
— Какое удобство! При такой трудолюбивой невесте, как ты, мне не придется тратиться на секретаря.
Кэтрин потерла затекшую шею.
— По крайней мере, издателям не придется расшифровывать твои каракули, — угрюмо пробормотала она.
Заняв руки делом, но, к сожалению, не мысли, она могла избегать общения с ним. Но постепенно ее заинтересовало написанное. Рассказы Реда были оригинальны по форме, события в них развивались динамично, что, без сомнения, свидетельствовало о глубине его знаний, почерпнутых в бесконечных путешествиях, командировках, и недюжинном уме.
Она поежилась, когда длинные нервные пальцы Реда стали массировать напряженные мышцы ее шеи и плеч. Ощущения были приятными, но опасно расслабляющими.
— Я могу придумать и другое занятие, чтобы использовать твою энергию, — промурлыкал он.
Ей вдруг стало удивительно хорошо, но она мгновенно насторожилась, ощутив опасность, таившуюся в его пальцах и соблазнительной интонации.
— Спасибо. Мне и так не скучно, — ответила она, вставая. — Мне кажется, пора ужинать. И нет необходимости так вульгарно ухмыляться, — вскипела она.
— Мне нравится быть чуточку вульгарным, крошка. Я ведь не Келвей, не так ли? — сказал он, отодвигая стул. — Ты права, пора ужинать. Ты должна поддерживать силы.
Кэтрин едва сдерживалась, чтобы не влепить ему пощечину. Впрочем, он прав, ей действительно понадобятся силы.
— Я тебя понимаю. Обычное нервное состояние перед свадьбой, — улыбнулся Ред.
Кэтрин, проигнорировав его усмешку, уселась за стол, а он отошел к кухонному столу и начал поливать спагетти соусом.
— Неужели ты не видишь, крошка, что лучшего мужа, чем я, тебе не найти? Я умею готовить, стирать, пришивать пуговицы…
— Да, у тебя сплошные достоинства, — ответила она язвительно. — Шантажист, лицемер. Да, мне страшно «повезет», если я окажусь настолько дурой, что действительно выйду за тебя замуж. — Она чуть ли не задыхалась от возмущения.
Ред поставил перед ней полную тарелку спагетти и предостерегающе произнес:
— Будь осторожней, крошка, иначе я могу подумать, что ты переигрываешь. Пармезан? — спросил он, не дав ей открыть и рта.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
