Глава 13
День выдался на редкость неудачный. Мало того, что с приближением свадьбы Роуз, Грег нервничал все сильнее, так ещё и Элис со своими рассказами про Тони выбивала почву из-под ног. Может в самом деле стоит отказаться от образа доброго папочки и серьезно обсудить всё с дочерью? Уилл отговаривал от этого, убеждал, что адвокаты Роуз так отымеют Романа после возможного развода, что он сам уйдет в монахи, причем тех религиозный течении, которые практикуют самую строгую аскезу, вроде сна на гвоздях и питание росой.
Но ему легко говорить, не его же дочь выходит замуж! У Уилла вообще нет дочери, раз уж на то пошло.
В довершении всего по Лейквуду до сих пор бродила нечисть, а никаких следов разлома так и не нашли. Зато старуха-сплетница успела снова дозвониться на горячую линию ночных и доложила, что нечисть приняла облик Люси из того самого фильма и уже резвится вовсю. А Грег — безответственный лентяй, который сочиняет отписки вместо реальной работы. Сразу же захотелось найти эту старуху и в деталях, с чувством, интонациями объяснить, в чем состоит служба ночного и как некрасиво подставлять своего собрата. И даже если этот доносчик — Элис, ей не сдобровать! Хотя казалось, он до сих пор чувствует прикосновение ее тела. Особенно груди. И никакой там не пуш-ап и не операция, уж с размером и упругостью любая ведьма себе посодействует, а у Элис и природные данные весьма и весьма.
Грег честно пытался работать и разбирать бумаги, но в мыслях крутились только Элис, нечисть, проклятая старуха и отчего-то Паци. Было что-то странное в этом коте, такое, от чего звучание “музыки окружающего пространства сбивалось с ритма. Фамильяр могущественной ведьмы тоже мог вызывать искажения, но вот сама Элис не походила на такую ни капли.
Вопросы, вопросы, вопросы… А из ответов — только слова Ника, веры которым не больше, чем статье в желтой газетенке. Поэтому Грег плюнул на все и решил попросту отправить запрос в главный офис на предмет того, состоит ли в рядах ночных Элис Фостерс. Ответили быстро, но единственная ведьма с таким именем и фамилией жила на границе с Мексикой и давно разменяла восьмой десяток лет.
Дьявол!
Грег быстро закончил с бумагами, затем попрощался с подозрительно тихой Диной и поспешил домой. Привычная тропинка начиналась сразу за ратушей и петляла через лес,всегото двадцать минут быстрым шагом, нет никакой нужды в автомобиле, что бы там ни болтал Уилльям. К тому же за рулем не выйдет полюбоваться видами, расслабиться, вдохнуть свежий лесной воздух, подслушать чужой разговор…
— Впервые вижу такого идиота, ха-хаха, — говорила точно Элис, но где-то вдалеке, Грег услышал ее только благодаря своей второй сущности. Но сразу же замер, чуть пригнулся и пошел на звук со всей осторожностью, надо же узнать, о ком говорит эта ведьма.
— Я же говорил тебе, обмануть этого простака легче, чем годовалого карапуза, — ответил ей точно Ник, затем эти двое начали чмокать и пыхтеть, точно два поросенка возле корыта с кормом.
Грег подошел еще ближе и наконец смог рассмотреть их милый пикничок. Элис лежала поверх клетчатого пледа, в одних только стрингах, с настолько тонкими веревочками вместо задней части, что натирать они точно не могли. Остальная одежда валялась рядом, вперемешку с вещами Ника. Сам волчонок положил руку на бедро ведьмы и по-хозяйски ее оглаживал.
— Мне кажется, он уже догадывается кое о чем, — Элис перевернулась на спину и сладко потянулась, затем заложила руки за голову, а Ник в высокой планке навис над ней.
— Но не спрашивает напрямую?
— Нет, все еще надеется затащить меня в койку, наивный песик!
Дальше они жарко поцеловались, а Грег беззвучно зарычал и убежал оттуда.
***
Ради разнообразия я приготовила рыбу на овощной подушке и запекла несколько крохотных репок в качестве гарнира. Не ресторанный ужин, но выглядит вполне пристойно. Из духовки пахло так, что у меня текли слюнки, а сельдерей казался особенно отвратительным.
Пацифик предпочитал страдать от голода громко, талантливо и вдохновенно удерживая одну ноту уже добрых полчаса, при этом он показательно игнорировал две полных миски с кошачьим кормом и мои угрозы. Куда только запихивать эту рыбу собрался? В животе Пацифика уже переваривалось штук семь блинчиков, бутылка кленового сиропа и синяя тарелка с белым орнаментом, потому как найти я ее так и не смогла. Зато нашла другую, разбитую на куски, вскрытую банку с орешками, разлитое по полу молоко и пульт от телевизора с заботливо вынутыми батарейками. Кот, который здесь совершенно ни при чем, на всякий случаи сразу же забрался на самый верх кухонного шкафчика и отказался слезать до тех пор,пока я не занялась рыбой. Не подумал, что месть, это даже не блюдо, это счет, который выставляют, когда посетитель уже расслабился и забыл о съеденном.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
На улице же снова бушевала гроза, как знак близости разлома, а у меня до сих пор не было идей, как его найти.
И куда подевался Грег? Попал в передрягу? Заболел? Бежит к канадской границе, чтобы просить там убежища от гастроэнтеролога? Вот зачем было на него давить? Решено, если спустя пару минут не появится — позвоню ему, а после иду искать!
Дверь распахнулась почти одновременно с разрядом молнии, отчего появление Макдугалла вышло особенно эффектным. Ему бы ещё плащ… Но и без лишних аксессуаров мокрый и злой альфа производил нужное впечатление. Мне даже захотелось по примеру Пацифика залезть на самый верх кухонного шкафчика, хотя грешков, вроде съеденных блинчиков, за собой не помнила.
В руке у Грега был здоровый такой веник из травы и веток, который альфа сразу же всучил мне:
— Собрал букетик для твоей внутренней ведьмы.
После тяжело дотопал до холодильника, вытащил из него вскрытый пакет молока и пил до тех пор, пока дыхание не закончилось.
Я же неуверенно повертела мокрый и потрепанный букет, чтобы получше разглядеть, а после правдоподобно изобразить радость. Джоанна учила, что любой, абсолютно любой подарок от мужчины должен приводить женщину в восторг. Даже если это самодельное сиденье на унитаз в этнических узорах. А здесь целый букет собранный лично альфой! И состав такой, специфический: кипрей, донник, черный кохош, гербера, ветки хвойника и аронии, зверобой. Все лекарственное, все подходит для зелий. Правда, для сбора некоторых из этих растении сейчас не сезон, в других используют только корни, но сам факт!
— Моя внутренняя ведьма в восторге, — пробормотала я. Интересно, Грег обидится, если сразу выкину этот ужас? Или пощадить его чувства и поставить в вазу, а выкинуть завтра? — Но ей кажется, что твой внутренний ребенок необоснованно злится.
— Необоснованно?
Он скрестил руки на груди и строго нахмурил брови. Вышло не слишкомто пугающе, к тому же, как ни вспоминала, но грешков кроме анонимного доноса и вранья за собой не вспомнила, поэтому уверенно кивнула. В конце концов, если бы
Макдугалл узнал всю-всю правду, вряд ли бы стал таскать мне букеты из веток, скорее гонял бы вокруг дома, лязгая челюстями у самых пяток — и был бы прав!
— Чем сегодня занималась? — и снова столько желчи в голосе, будто это мой сын увел у него жену, а не наоборот.
— Каталась по городу, гладила кота, приготовила рыбу. И ещё целовалась с одним парнем, но он теперь так злится, будто это было зря.
— Сама решай, — огрызнулся Грег, но с места не сдвинулся.
—Уже.
После долгих раздумий, я решила все же найти вазу и поставить в нее букет. Это же Грег его собрал и подарил, пусть ему и будет стыдно. Но найти вазу оказалось непросто: я перерыла все верхние шкафчики, затем полезла в нижние, хотя для этого и пришлось наклониться.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Грег возник за спиной внезапно, положил руку мне на поясницу и потянул блузку вверх. Несмотря на месяцы, прошедшие после развода и то, что в общем-то Макдугалл не из тех мужчин, от которых отбиваются чересчур сильно, я развернулась и отвесила ему пощечину. Это уж слишком резкий переход от непонятных претензии к раздеванию.
