Читаем без скачивания Замкнутые на себя - Саша Суздать

Ночевать они остались в здании, согретые камином и прислонившись к тёплому змею.

Утром следующего дня Ерхадина разбудил крик. Открыв глаза, он поднял голову и оглянулся. Змей беззаботно спал, а его три головы похрапывали в разных углах: Гарик держал голову возле Ерхадина, Горелый закинул себя на спину змею, а Горелла, как помнил Ерхадин, задремала возле Парабаса, который обнял её за голову.

Но Парабаса возле Гореллы не было. «Может она его съела и не заметила?» — подумал Ерхадин, поглядывая на живот змея. Он толкнул его в живот, проверяя содержимое и, как будто, услышал глухой крик.

— Чего? — открыл один глаз Гарик.

— Вы что сегодня кушали? — подозрительно глядя на него, спросил Ерхадин.

— Парабаса съели, — пошутил Горелый, укладываясь снова спать.

— Зачем? — нахмурившись, сказал Ерхадин.

— Кто съел моего Парабасика? — улыбнулась Горелла, в полусне открывая глаза.

— Я пошутил, хозяин, — не открывая глаз, промычал Гарик.

— Ты съел моего Парабаса? — возмутилась Горелла, открывая глаза и выгибая свою шею: — Где Парабас?

— Что, будем кушать? — проснулся Горелый, прислушиваясь к разговору. Окинув взглядом зал, он возмущённо воскликнул: — Вы что, съели Парабаса без меня?

— Тихо! — остановил их Ерхадин. В тоже мгновение вверху, на втором этаже, раздался протяжный крик.

— Парабас, — крикнул Ерхадин и бросился вверх. Змей попытался взобраться за ним, но сполз с лестницы, сломав перила. Когда Ерхадин открыл дверь в правую анфиладу второго этажа, его чуть не опрокинул Парабас, орущий во всё горло, и несущийся сломя голову.

— Что случилось? — спросил Ерхадин, а Парабас повис на нем, показывая рукой назад: — Там… там… там…

Парабас что-то мычал и, чтобы привести его в чувства, Ерхадин сильно хлопнул его по лицу.

— Ему же больно, — пожалела Горелла.

— Так ему, заразе, — удовлетворённо сказал Горелый, — чтобы нас не пугал.

— Что случилось? — повторил Ерхадин.

— Там… там… там ходит смерть, — выпалил Парабас, глядя на всех выпученными глазами.

— Тебя только за смертью и посылать, — пошутил Гарик.

Ерхадин снова прикрикнул на всех и Парабас, вздрагивая и оглядываясь, рассказал, что с утра решил осмотреться и пошарить по зданию, надеясь найти что-нибудь полезное.

— Обворовать нас решил, — бросил Горелый.

— Не мешай, — прикрикнул Ерхадин, а Парабас продолжил, рассказывая, как обошёл второй этаж и в одной комнате увидел тёмную тень, которая двинулась на него и прошла насквозь. Парабас почувствовал, как у него похолодело в груди, и с криком бросился вниз.

— Да он своей тени испугался, — хмыкнул Горелый.

— Знаете, что, — сказал Ерхадин змею, — летите на охоту и, может, нам что-нибудь принесёте, а мы займёмся тенью Парабаса.

Змей долго не раздумывал, а сразу чесанул в дверь, так, что она задрожала, бросив на прощанье: — Пока, хозяин.

Флорик затосковал за своей подругой Панцией и Фло. Охота стала ему неинтересна, и кушал он без всякого наслаждения. Даже молоко, предложенное Алидой, лизнул пару раз и оставил. Флорелла и Бартик ничем помочь ему не могли, а им самим вдвоём везде было хорошо.

На следующее утро Сергей упросил его слетать с ним на охоту. Поднявшись в воздух, он указал на дальний конец озера, где чуть ли не к берегу пристал маленький островок, весь заросший деревьями, выглядевший сверху большой, бугристой шишкой, прикрытой мягким белым одеялом, едва выглядывающим из тумана. Озеро зимой не промерзало: то ли донные источники не давали зиме расправиться с озером, или вода прогревалась подземным теплом, но туман в холодное утро скрывал зеркало воды. В лицо Сергея дул встречный ветер, и вся одежда покрылось тонким ледяным слоем, но холода он не боялся, а посматривал на Флорика, боясь за него.

Вблизи остров казался не таким уж маленьким и Флорик, сделав над ним круг, не выбирая, плюхнулся между деревьями, сбив с них крыльями весь снег, и Сергей погрузился в сугроб, который встретил его тонкой коркой, чуть не изрезавшей его и так не новый костюм. Флорик стряхнул своё белоснежное тело, сложил крылья, прижав их к телу, как панцирь, и шмыгнул между деревьями, оставляя Сергея одного.

Совсем не охота и состояние Флорика беспокоило Сергея, а одна существенная деталь, замеченная им однажды во время пролёта над этим островом. Неотложные дела, которыми он занимался всё это время, не давали ему возможности исследовать остров детально, но, чтобы обеспечить спокойное существование Элайни, Сергею следовало им заняться.

Первое ощущение чужого у Сергея возникло ещё осенью, когда он вместе с Флориком он искал место, где можно было бы построить дом. От едва мелькнувшего сознания чужого веяло такой отчуждённостью, что Сергей на мгновение отключился от действительности, погрузившись в чужую суть.

Тот странный отблеск кого-то, едва мелькнувший перед его симпотами, обнаруженный им когда-то, уже не давал Сергею успокоиться, а требовал тщательного исследования. Скрывшийся в чаще Флорик облегчил Сергею задачу, так как для его работы нужна была сосредоточенность.

Сергей раскинул симпоты и стал медленно сканировать весь остров на предмет активности жизни, сразу выбраковывая мелкие формы, чтобы картинка была как можно чище. В поле его симпот попал Флорик, ушедший далеко вперёд, крупное спящее животное, вспыхивающие отблески птиц, размазывающих свои отпечатки, мелкая живность, что-то вроде мышей, но ничего такого, что бы напоминало прошлое ощущение.

Он предполагал, что с первого захода не получиться, и забросил сеть по второму разу, надеясь за что-нибудь зацепиться. «А, может, его уже нет?» — подумал Сергей, понимая, что ответ отрицательный. После десятка бесполезных попыток Сергей опустился глубже и, наконец, поймал первый слабый отпечаток. Сканируя пространство, он обнаружил внизу, чуть ли не рядом, огромную полость, по странному обстоятельству не залитую водой. Сергей принялся искать выход на поверхность, послойно сканируя полость, и нашёл его в нескольких шагах впереди.

Остальное было делом техники: дверь, вделанную в скальную породу, ни зверь, ни человек не мог открыть, не зная код, который явно был виден при сканировании прикосновений. Сергей его набрал и механизм, несмотря на долгое время простоя, добросовестно отодвинул дверь в сторону, открывая тёмный проход. Свет Сергею был не нужен, но он пустил впереди себя яркий шар, предупреждая того, к кому он шёл, о своём приближении. Бес сомнения, предупреждение было излишне, но Сергей следовать им самим придуманным правилам, которые старался соблюдать.

Каменные ступеньки опускались большим полукругом вокруг центрального отверстия, уходящего глубоко вниз. Бросив туда свои симпоты, Сергей почувствовал хранившееся там тепло, а под ним сдерживаемый гранитной толщей жар. Тот, кого он стремился найти, находился ярусов на несколько ниже и немного в сторону от центральной шахты. Когда Сергей достиг требуемого уровня, то понял причину: от центрального ствола ответвлялась пещера, очертаниями напоминающая готический храм. Её наклонные стены, пропадая во мраке, сливались вверху, образуя острый свод с ниспадающими вниз сталактитами небольшой длинны.

Достигнув конца зала, Сергей увидел тёмный камень, лежащий возле стены и больше никого. Присмотревшись, он увидел на нем кольцо с неприметным зелёным камнем. «Для Элайни», — считал он с него невидимый адрес и с радостью положил его в карман. «Элайни будет рада, — подумал он, — только неизвестно, кого благодарить». Раскинув свои симпоты, Сергей с удивлением понял, что здесь никого нет. «Ушёл», — разочарованно подумал он, расслабляясь.

— Ты кого ищешь? — спросил голос.

— Наверное, тебя, — оборачиваясь к камню, сказал Сергей. То, что голос или мысль производил камень, он не сомневался.

— Я не представляю для тебя угрозу, — сообщил голос.

— Почему ты здесь? — спросил Сергей.

— По личным причинам, о которых с тобой я говорить не собираюсь, — ответил голос.

— Я не могу оставаться спокойным, имея за спиной тебя, — сказал Сергей.

— Ощущение, что за тобой смотрят, избавляет от иллюзий и глупостей, — ехидно заметил голос.

— Как тебя называть? — спросил Сергей.

— Мне нет причин называть себя, — сообщил голос, — мы с тобой больше не встретимся.

Он замолчал, тем самым показав Сергею, что разговор закончен. Сергей стоял, не двигаясь и не закрываясь сетью, прозрачный для прочтения. Лежащий камень, видимо дав поблажку Сергею, сообщил:

— Можешь называть меня Харомом.

— Меня зовут… — начал Сергей, но Харом его прервал:

— Я знаю, как тебя зовут.

Сергей постоял ещё немного, надеясь на продолжение, но понял, что места ему здесь нет. Выйдя из зала, он медленно поднялся по ступеням вверх, рассуждая о том, что заставило Харома уединиться в пещере на безымянном острове. Сергей чувствовал его потенциал, потому и был полностью открыт для этой силы, так как понимал, что иначе с ним никто бы не говорил, а он бы не обнаружил Харома.