— Ну… я даже не знаю…
Двенадцать часов назад— С новым годом! — воскликнул товарищ, встречая меня недалеко от своего дома.
— С новым счастьем! — вернул я ему поздравление.
— Давай быстрее, пока еще взрывают салюты!
На этих словах мы с другом быстро огляделись по сторонам и я вытащил из-за пазухи связку из колб, наполненных концентратом наших стихий.
— Поднимаю! — запрокидывая голову повыше, прокомментировал я свои действия другу.
— Наблюдаю! — в тон мне, ответил он.
Пока мы сосредоточенно занимались тем, чтобы как можно выше в воздух поднять свою заготовку, дверца сзади нас скрипнула и оттуда высунулась вечно недовольная и всех подозревающая морда деда Васи.
— Эй, вы! — крикнул он. — Что тут делаете?
— В небо смотрим. — стараясь не сбить концентрацию и не отвлекаться, ответил я.
— Ну-ка кыш отсюда! — гаркнул он в нашу сторону.
В другой момент, мы бы уже давно убежали, не став проверять нервы старика. Тем более, он долго не уговаривал и любил сопровождать свои недовольства в нашу сторону бросками мелких камней.
— Деда, Новый Год же, салюты смотрим! — попытался спасти ситуацию Максим.
— Я кому сказал, геть отседава! — повторно рыкнул он с ещё большей угрозой в голосе.
— Улица — общая! — разозлился я, продолжая удерживать нашу бомбу телекинезом.
— Ах так, засранцы!? Ну держитесь, щас дам вам соли под сраку!
То, что у деда Василия было ружьё, знали все не только на нашей улице, но и на всём районе. В огород и на забор к нему за вишней лазить желающих отродясь не было. Услышав характерный звук затвора, мы с товарищем переглянулись и моментально приняли единогласное решение драпать со всех ног. Дед славился не только дурным характером, но и тем, что слов на ветер не бросал.
Прозвучавший выстрел меня не напугал, я вдруг, буквально на ходу, вспомнил, что вообще-то меня подобное уже давно не должно волновать — я теперь даже спал с активированным барьером и по несколько раз в день его проверял. А вот товарищ только учился окутывать своё тело защитой и ещё в полной мере не владел полезным навыком. Поэтому, чуть отставая от него, я перекрыл его спину своим телом, на случай если прозвучит второй, более прицельный выстрел.
Но случилось иначе. Вместо выстрела из ружья мы услышали оглушительный, беспрецедентно мощный взрыв у себя за спиной, отразившийся ярчайшей вспышкой, на секунду превратившей ночь в ясный день. При первом взрыве такого эффекта мы не наблюдали.
К сожалению, из-за скверного характера деда Васи и его угроз, я не удержал контроль над поднимающимся высоко в небо нашим салютом, который должен был стать подарком посёлку от меня и Максима.
Связка пробирок несколько секунд падала с неба и в конечном итоге приземлилась никуда иначе, кроме как на крышу старенькой хаты, в которой и проживал наш зловредный старикан. Весь «салют» достался ему одному, в обмен на улетевшую крышу старого дома, и покосившиеся стены, каким-то чудом выдержавшие такое испытание.
Рвануло так, что уже часть успевших зайти домой людей вновь высыпала на улицу, посмотреть что произошло. У домов в радиусе как минимум пятидесяти метров повыбивало стёкла и их хозяева, покидать свои жилища не спешили. Дед так и вовсе прыгнул в сугроб прикрывая голову и ускоренно крестился (лёжа на животе(!)), вперемешку вспоминая все самые забористые маты в своей жизни, не забывая при этом их громко транслировать на всю улицу. Не забыл он упомянуть и нас, и всю нашу родню до третьего колена, и свой детородный орган, на котором он всех нас вертел.
— Деда, ты там жив? — осторожно поинтересовался я, издалека наблюдая как старик лежит в сугробе и внезапно подозрительно замолчал.
— Я б**ять не только жив мелкий ты сучонок! Я еще и п**дец как зол! А ну идите сюда пакостные мерзавцы!
— Не-е, деда. Мы пошли… Ты там это, долго не лежи — простудишься. — бросил я и мы с Максом поспешно удалились с места происшествия.
К тому времени на звуки матерящегося старика пришли другие соседи, которых было сейчас на улице в избытке и помогли деду подняться.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Сейчас— Да дед этот в них с ружья стрелял, мальчики испугались. — неожиданно встала на защиту простолюдинов супруга графа.
— И решили взорвать ему хату?
— С чего ты вообще решил, что это они? — продолжая своим мягким голосом и тёплым взглядом успокаивать мужа, спросила Алёна Владимировна.
— Да с того. — буркнул он. — Силуэты этих говнюков попали на камеры возле школы во время первого взрыва. Да нечеткие, да не факт что они и да возможно совпадение. Но во время второго происшествия, они были в непосредственном контакте с пострадавшим. Старик тоже против них свидетельствует. Да и я нутром чую, что это они! Не бывает таких совпадений.
— Ну-у, — протянула графиня. — если бы это были дети аристократов даже самых посредственных, такие доказательства бы размазал любой юрист за два рубля. — но словив гневный взгляд мужа, Алёна Владимировна поспешила добавить. — Я, конечно, как и ты уверена, что это они. Но давай не будем пороть горячку. — и шёпотом добавила. — Это всё-таки друзья твоей дочери.
— Да я бы этих друзей подвесил бы в подвале за яй…
— Серге-ей… — цокнула графиня, на что тот осёкся. — Тут дочь.
— Сразу бы всё рассказали! — всё-таки озвучил он свою мысль полностью.
Стоявшая молча всё это время Алина, внезапно очень отчётливо поняла, что если она хочет помочь своим друзьям, то сейчас самое время разрыдаться. Что она благополучно и сделала.
— Ну дочь… ну перестань. — первая среагировала мать. — Папа просто злится на твоих бармалеев, но не будет он с ними ничего в подвале делать. — на этих словах графиня выразительно посмотрела на мужа, отчего тот скривил губы и глубоко вздохнул.
— Алина, не плачь. Обещаю, никакого подвала и насилия.
Глава 18
Как так вышло, что все вокруг знали о том кто виновник происшествия, нам было не ясно. Дед Вася был в этом уверен просто «потому что знаю», аналогично размышлял и дядя Святогор, и моя бабушка, и Алина со своим отцом. Граф был зол, чертовски зол. В этом параметре он мог соревноваться только с пострадавшим дедом, правда последний в нашу сторону более не позволял себе бранных слов и несмотря на ненависть в глазах, стал более… тактичным? Раньше это слово по отношению к деду употребить было нельзя.
Всё началось с того, что мне позвонила Алина.
— Вы обещали салют! А что натворили вместо этого!? — взволнованным голосом запричитала она.
— Да там это… промашка вышла. — попытался я нелепо оправдаться.
— Промашка? Дед без дома остался!
— Ну-у… дом-то как раз остался. Да он сам виноват! — не выдержал я, вспоминая тот злополучный момент.
— В смысле сам, Леша? Вы зачем это сделали?
— Да у этого деда крыша поехала! С ружья по нам стрелял, представляешь? Мы испугались, давай убегать… ну и случайно уронили ему на дом наш салют…
— Это не салют, а бомба! И крыша у него не поехала, а улетела к соседям! По частям!
— Слушай, а ты не могла бы всё то же самое, но не мне, а Максиму? Он более восприимчив к твоим акустическим трепанациям, нежели я.
— Нет, не могла бы и перестань тут мне эти словечки!
Она еще десять минут удивлялась, причитала и ворчала на меня по телефону, после чего граф вернулся домой и Алина убежала встречать отца. Как позже выяснилось, были опрошены все свидетели, подняты видео с различных камер наблюдения, а на месте взрыва даже работала команда экспертов, но ничего найти никто из них так и не смог.
После этого случая все соседи еще долго нас называли «Бомбермэнами», и не пускали своих детей с нами играться. Впрочем, мы с Максом к этому отнеслись совершенно безмятежно и равнодушно.
Что касалось нашего «творчества», то помимо череды воспитательных бесед от родителей Максима, моей бабушки, дяди Святогора, нашего участкового и даже самого графа, который позвонил мне по телефону и прозрачно намекнул на «звездюля», заниматься самоделками нам запретили, и на всякий случай забрали ключи от гаража. Учитывая последствия и всеобщий переполох, у нас и самих пропало всё желание продолжать промышлять этими вещами. Дядя Святогор, вдобавок, решил удвоить нам нагрузки на тренировках, чтобы «сил на дурости» у нас более не оставалось.
