Но Дан, не дожидаясь ответа, перешел к другой теме, и подозрения Лорика угасли так же быстро, как и возникли.
- Ты заметил, как внимательно смотрела твою сказку Чита? - спросил сероглазый. - Ты ведь с ней знаком, да?
- Конечно, - улыбнулся Лорик, окончательно решив, что подозревать незнакомых людей в дурных намерениях - нехорошо. Так можно и карму себе попортить. - Мы с Читой старые друзья. Но сегодня я ее что-то не заметил.
- Она пряталась, - сказал Дан. - Она все время была там, но сидела наверху, среди ветвей.
- Странно, - удивился Лорик. - Если уж Чита приходит на представление, то всегда сидит в первом ряду! С чего это она сегодня забралась на дерево? Да может, это и не Чита была, а другой орангутан? Ты уверен, что не ошибся?
- Уверен, уверен. Читу ни с кем не перепутаешь.
- Ну, как сказать. Многие люди вообще не отличают одну обезьяну от другой.
- Только не я, - уверенно бросил Дан.
Лорик искоса глянул на него, подумав, что этот парень, похоже, избытком скромности не страдает.
- Ну, в конце концов, - сказал он, - у нее могло быть просто плохое настроение.
- И мне показалось, что она очень внимательно и с подозрением смотрела на кукол. Чем бы ей вдруг не понравились твои артисты?
Кхон, не зная, что тут можно сказать, промолчал.
Через несколько минут они расстались, потому что Лорик решил завернуть в попавшееся по дороге кафе, а Дан пошел дальше, предварительно уточнив, когда именно состоится следующее представление чревовещателя.
Едва Кхон, оставив тележку с куклами у дверей, вошел в кафе, как увидел сидевшего за столиком у окна Эрика Баха. Бледно-голубые глаза маэстро смотрели в пространство, явно не замечая ни одного предмета в окружавшей скульптора подлинной реальности. Кхон остановился, сомневаясь, стоит ли подходить к Эрику. Может, у того как раз рождается идея нового произведения? Но Эрик внезапно очнулся и неуверенно посмотрел на чревовещателя.
Лорик подошел к нему.
- Добрый день, маэстро.
- Садись, - отрывисто бросил скульптор, нервно переставляя с места на место пустую чашку, стоявшую перед ним. - Садись со мной. Поговорим.
- Спасибо, - поблагодарил Кхон и, осторожно выдвинув стул, устроился напротив Эрика. Попросив подбежавшего кибера принести какой-нибудь салат, яичницу и томатный сок, чревовещатель вопросительно посмотрел на Баха.
Но тот, похоже, уже забыл о Лорике. Он внимательно ощупывал клетчатую скатерть, словно его вдруг чрезвычайно заинтересовала фактура ткани.
Потом его слишком светлые глаза уставились в окно.
Кхон решил не напоминать о своем присутствии и принялся за еду, но при этом то и дело поглядывал на Эрика, - на тот случай, если скульптор вспомнит о своем желании поговорить.
Так оно и вышло.
Не успел чревовещатель разделаться с яичницей, как скульптор нервно произнес:
- Индивид - функция культуры. А я рос в одичавшей колонии...
Лорик вытаращил глаза, пытаясь осмыслить услышанное. Но Эрик не дал ему времени. Он резко передернул плечами и сказал:
- Интересно, какова культура на планете Мрачных Карликов... ты там бывал?
Кхон чуть не выронил вилку. Карлики?..
- Нет, - внезапно осипшим голосом ответил он. - Не бывал и не собираюсь.
- Я тоже, - кивнул Бах. - Но они почему-то топчутся поблизости от меня... Неужели вздумали заказать мне скульптуру? Как ты полагаешь, это возможно?
- Понятия не имею. Я никогда не слышал, чтобы Карлики интересовались искусством.
- Я тоже. Но мне кажется, искусство у них все же есть. Свое, собственное. Только очень трудно представить... Ха-ха! - вдруг выкрикнул он. - Искусство уродиков! Воображаю! Крошечные полотна и крошечные мысли... крошечные идеи, написанные микроскопической кистью... а цвет? Какая может быть палитра у такого...
Эрик умолк и снова уставился в пространство, словно пытаясь увидеть картину, написанную Мрачным Карликом.
Кхон Лорик тоже попытался вообразить что-нибудь эдакое... ну, например, как бы Мрачный Карлик выразил на холсте идею добра, столь популярную во многих мирах? Неожиданно Лорик рассмеялся. Скульптор вздрогнул и испуганно уставился на него.
- Ты чего?..
- Да так... просто подумал, может ли Мрачный Карлик написать картину на какой-то веселый и добрый сюжет.
- А зачем вообще нужен сюжет в живописи? - с неожиданным раздражением бросил Эрик. - Да и в скульптуре тоже, если уж на то пошло...
Лорик растерялся.
- Ну, я не знаю, - пробормотал он. - Просто многие художники...
- Бездари! - рявкнул Бах и внезапно вскочил, опрокинув стул. - Чушь! Где та кукла, которую я делал? Где она?
Ошарашенный Лорик не успел ответить, как скульптор выбежал из кафе, едва не сбив с ног какого-то посетителя. Чревовещатель поспешил выйти следом за Эриком - но тот уже растворился в праздничной толпе.
5.
Включив на всю мощность свою личную наблюдательную систему, Мюррей Лепски решил для начала осмотреть Заповедник. Много ли там нынче народу? Есть ли шанс изловить еще один подходящий интеллект? Да, грустно подумал он, если бы не этот чокнутый Эрик, не пришлось бы по году и больше выжидать подходящего момента, ловить удачу. А теперь вот... Ну, впрочем, не надо терять надежду. Может, и удастся еще добраться до обеих частей Камня Мудрости и снова слить их в единое целое... То есть сольются-то они сами, как только окажутся рядом, вот только раздобыть их... Хорошо уже то, что удалось наконец вычислить, где спрятана вторая, меньшая часть камня. Знания прошлогоднего доктора математических наук пришлись очень кстати.
Мюррей снова принялся обдумывать варианты возможных действий. Конечно, проще всего было бы нанять ловкого вора, и тогда через несколько дней вторая часть камня будет в его руках. И Мюррей собирался именно так и поступить, и уже присмотрел подходящего кандидата для выполнения задания, но тут возникло небольшое осложнение. Выглядело это осложнение достаточно неприятно даже для Лепски, с его огромными, но пока что не безграничными возможностями.
Мюррей обнаружил, что за чревовещателем наблюдают Мрачные Карлики.
А это грозило массой самых тяжелых осложнений.
Особенно если вспомнить, каким путем Камень Мудрости, святыня Мрачных Карликов, попал в руки Мюррея Лепски.
...Лепски даже не был патрульным, он просто работал в приграничной области, будучи рядовым и совершенно заурядным программистом. Но он с юности интересовался магией, и в конце концов многому научился. То есть это он тогда полагал, что многому. Теперь-то он понимал всю наивность собственных убеждений тех лет. Но что осталось в нем неизменным - так это желание иметь необъятные знания. Зачем? Это Мюррей и сейчас вряд ли сумел бы объяснить. Ему просто нравилось знать очень много и обо всем на свете. Впрочем, нет. Большие знания давали большую власть над людьми, и Лепски в особенности наслаждался тем, что власть эта не была явной. Теперь он умел заставить любого человека выполнить любое свое желание, да так, что человек лишь радовался, оказывая услугу Мюррею. Но при этом Лепски вовсе не стремился занять какое-то видное положение в обществе. Это ему уж точно было ни к чему. Ему нравилось оставаться в тени, ощущая себя чем-то вроде маленького паучка в центре гигантской паутины... Мюррей всегда любил пауков. Он высоко ценил их охотничью хватку и умение затаиться до поры до времени. А потом - прыг! И мушка попалась.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
