Читаем без скачивания Пустое зеркало - Дж. Джонс

— Это герр Фрош от жены утаил, но она помнит, что незадолго до визита императрицы он как-то вскользь заметил, что решил в своих мемуарах поведать правду о трагедии, случившейся в замке Майерлинг.

— Вы имеете в виду самоубийство кронпринца Рудольфа?

— А что, разве там разыгралась еще какая-то трагедия?

— Но что он такого мог знать? — Вертен улыбнулся, узнавая наконец прежнего Гросса. Неужели депрессия закончилась?

В январе 1889 года вся Австрия была потрясена трагедией в Майерлинге. Говорили, что наследник трона Рудольф запил, подавленный тем, что его отстранили от участия в политике. Возможно, повлияла дурная наследственность через родственника по матери, короля Баварии Людвига II. Даже ходили слухи, что кронпринц страдает неизлечимым сифилисом. Как бы там ни было, но однажды в снежную ночь он вначале лишил жизни свою молодую любовницу Марию фон Вечера, а потом застрелился сам.

Гросс поднял указательный палец.

— Тут, Вертен, понимаете какое дело. Оказывается, герр Фрош служил личным камердинером кронпринца и находился в Майерлинге в ту самую ночь, когда все случилось.

— Но мы ничего у него тогда не нашли, — сказал Вертен. — И решили, что все разговоры о мемуарах пустые.

Гросс вздохнул.

— Встретиться с Фрошем императрицу заставило что-то очень важное. Ведь прошло столько лет. Да и вообще, стала бы она приходить к бывшему камердинеру своего сына из-за пустяка. — Он помолчал. — И его рассказ так потряс императрицу, что, по словам фрау Фрош, прежде чем удалиться, она попросила рюмку бренди. Только после этого ее щеки приобрели прежний цвет. — Гросс снова на несколько секунд замолк. — Кстати, фрау Фрош о смертельной болезни мужа ничего не знала. Она назвала мне фамилию его доктора, и я у него тоже побывал. Доктор подтвердил, что Фрош был в курсе серьезности своей болезни. Это объясняет, почему он вдруг захотел открыть тайну императрице.

— Вы хотите сказать, что ему больше нечего было терять?

— Вот именно, Вертен. Предположим, его молчание было куплено, или…

— …ему пригрозили.

Гросс пожал плечами.

— Да, пригрозили. И очень серьезно. Но, узнав о своей скорой кончине, он решил, что держать язык за зубами нет причин.

— Да, — согласился Вертен, — это действительно интересно.

— Еще интереснее станет, если вы узнаете дату визита императрицы. Двенадцатое июня.

Вертен моментально понял.

— За несколько дней до начала убийств.

— Тело прачки Марии Мюллер обнаружили в Пратере пятнадцатого июня, — заметил Гросс.

— Неужели эти убийства как-то связаны с правдой о трагедии в Майерлинге, которую намеревался открыть Фрош?

— Пока я просто констатирую факты, — проговорил Гросс. — Герр Фрош был шестым в этой цепочке убийств. И первым, где можно усмотреть мотив. Он собирался предать гласности информацию относительно смерти кронпринца Рудольфа. Если это не было самоубийством, то тем, кто причастен к его гибели, вряд ли понравилось намерение герра Фроша. Надеюсь, вы в этом со мной согласитесь.

Вертен задумался. Если Рудольф себя не убивал, то кто это сделал? И почему?

Кронпринц слыл либералом и смутьяном. За несколько лет до смерти он под псевдонимом публиковал статьи в либеральной «Винертагеблатт», в которых поносил бездельников аристократов и внешнюю политику своего отца, склонявшегося к союзу с Германией и Россией. Рудольф также имел связи с влиятельными кругами в Венгрии, которые добивались независимости своей страны, и призывал к договору с Францией. Указанные действия вполне можно было счесть предательскими. По этой причине у кронпринца было много врагов при дворе, в дипломатических кругах и среди военных. У теперешнего престолонаследника Франца Фердинанда тоже были причины желать смерти Рудольфа. Благодаря этому он мог стать императором.

Разговоры о причинах смерти кронпринца быстро взял под контроль тогдашний премьер-министр граф Тааффе. Вначале было сообщено, что Рудольф скончался от сердечного приступа, а о несчастной фон Вечера вообще не упоминалось. Однако довольно скоро за границей газеты начали публиковать одну сумасбродную версию за другой. В одной газете утверждалось, что кронпринца убили венгры за то, что он их предал. Нет, говорилось в другой, его убили французы в страхе, что на свет выплывут сведения о тайных переговорах, которые вел с ними кронпринц. В третьей репортер уверенно заявлял, что кронпринца Рудольфа убил егерь, жену которого он соблазнил. В четвертой можно было прочесть о гибели кронпринца во время дуэли за честь принцессы из рода Ауэршпергов.[40] Наконец, в Австрии было обнародовано сообщение о самоубийстве кронпринца и его молодой любовницы, но некоторые по-прежнему винили в его смерти мадьяров и французов.

— Мне кажется, Гросс, что не надо торопиться с выводами. — Вертен посмотрел на криминалиста. — Ведь Биндер во всем признался. Убивать людей столь изощренным способом его подвигла страшная, искажающая психику болезнь.

— Да, такова официальная версия.

— Но вы ее тоже признали.

— Тогда признал, а теперь новые факты заставляют меня в этой версии усомниться. — Гросс встрепенулся. — Помните, когда мы шли от фрау Фрош, я мимоходом заметил, что поскольку супруг был с ней груб и иногда дело доходило до рукоприкладства, у нее были причины желать его смерти. Вы возразили, а как же другие убийства, и я сказал, что они, возможно, совершены, чтобы прикрыть вот это последнее, основное. В тот момент это прозвучало несколько легкомысленно. Однако сейчас к этой версии следует отнестись со всей серьезностью.

— Неужели вы хотите вернуться к расследованию убийств в Пратере?

Гросс пожал плечами.

— Неужели вы серьезно верите, — не унимался Вертен, — что этих несчастных убили только для того, чтобы прикрыть устранение Фроша? Тогда зачем его не прикончили раньше, а ждали целых два месяца, рискуя разоблачением?

— Вот над этим, мой дорогой Вертен, мы и будем думать в ходе расследования.

И тут Вертена осенило. Хотя Гросс наверняка об этом уже подумал.

— Но, следуя вашей логике, можно предположить…

— Так-так, продолжайте, — подбодрил его криминалист.

— Я хочу сказать, что и сама императрица… ну понимаете, если Фроша убили, потому что он знал правду о смерти кронпринца Рудольфа, то, возможно, и гибель императрицы Елизаветы тоже связана с этим?

Гросс улыбнулся:

— Прекрасно, Вертен.

— Что тут прекрасного, если покушение совершил анархист Луккени?.. — Произнеся эти слова, Вертен неожиданно замер.

Гросс вскинул брови.

— В чем дело, Вертен? У вас такой вид, будто вы встретили привидение.

— Фамилия… Луккени. Она казалась мне странно знакомой. И вот теперь наконец вспомнил. — Вертен оживился. — Гросс… список, который вам прислал инспектор Майндль… в нем были разные неблагонадежные элементы, за которыми полиция вела наблюдение, в том числе и анархисты.

— Луккени был в этом списке?

— Да. Там было написано: «Луккени Луиджи, каменщик». Значит, летом он был в Вене и… Боже, Гросс, может быть, пратерский убийца и есть этот Луккени? А что же тогда Биндер?

— Видите, Вертен, сколько теперь у нас подозреваемых.

— Но это всего лишь предположения.

— Если мы не возобновим расследование, они предположениями и останутся. Вот так-то, мой друг.

— Тогда давайте же начнем работать! — воскликнул Вертен, а затем кивнул официанту: — Принесите еще вина, пожалуйста.

Когда Гросс и Вертен час спустя выходили из кафе «Сентраль», им было невдомек присмотреться к закрытой карете, стоящей на противоположной стороне улицы. Сидящий в ней человек задумчиво посмотрел им вслед.

Надо же, какие настырные.

Но сейчас не время. К тому же здесь слишком людно.

Все равно скоро их веселье кончится.

Скоро. Очень скоро.

Глава тринадцатая

Позднее в этот вечер Вертен встретился с Бертой. Они поужинали и направились в филармонию, где Густав Малер давал концерт.

Год назад Малер начал руководить Венской придворной оперой, и очень скоро этот театр стал ведущим в Европе. На этом концерте в первом отделении Малер дирижировал Симфонией № 41 (Юпитер) Моцарта, а во втором их ждала Седьмая симфония Бетховена, самой любимая у Вертена. В антракте он рассказал Берте об открытии Гросса и о своем решении снова помогать ему в расследовании. А в адвокатском офисе некоторое время поработает его помощник, доктор Вильфрид Унгар, очень способный молодой человек, три года назад закончивший Венский университет. Он вполне справится со всеми делами один. Тем более что подготовка весьма важного трастового договора для барона фон Гайстля была закончена.

— Карл, тебе не нужно мне ничего объяснять, — сказала Берта. — Согласившись стать твоей женой, я сделала этот шаг вполне осознанно. Надеюсь, мы всегда будем уважать интересы друг друга. Ты должен заниматься в жизни таким делом, которое приносит тебе удовлетворение. Иначе зачем все это?