своим возбуждением о шорты, как раз в том месте, где они так здорово и так нужно топорщились.
— Лена, не могу. Ты меня завтра возненавидишь…
— Я тебя возненавижу уже сейчас, если ты мне не поможешь… — Прикоснулась губами к мягким, суховатым губам мужчины. Он не отвечал на поцелуй, но и не отталкивал, позволяя мне ласкать его так, как я хочу.
Ну, как ласкать, целовать лицо и ерзать по нему вверх вниз. Напряженное до камня тело мужчины говорило об обоюдности желания, я видела как он часто сглатывает и лоб покрылся испариной. Веки прикрыты так, чтобы я не могла увидеть выражение глаз, лицо он мастерски делал бесстрастным. Если бы не рваное дыхание и капелька пота, что скатилась по виску…
Все эти вещи я просто замечала, не анализируя. Туман и желание полностью поглотили меня, я вырывалась из его рук, плакала, умоляла, но это было, как разговаривать со стенкой. От нее отдачи и то больше, наверное.
Мне казалось, что мои мучения длятся уже вечность, когда послышались шаги, может и не услышала бы, но кто-то топал, как слон и очень быстро топал в сразу в спальню
Я услышала голос Глеба:
— Совсем все плохо? — В нем была тревога, злость, раздражение. И сверху меня накрыли чем-то легким, то ли покрывалом, то ли простыней.
— Я, блять, сейчас уже обкончаюсь…
— Вырубить не пробовал?
— Пробовал, не реагирует на точки совсем. Разве что придушить, чтобы от недостатка кислорода в обморок упала?
— Да хер его знает, как это на мозг подействует… Будет потом слюни пускать до конца жизни… — Глеб размышлял.
Исступленно целуя лицо соседа, и все так же по нему ерзая, услышала третий голос:
— Мне кажется, ей лучше дать то, что она хочет.
— Ты, блять, медик хренов, не можешь что-нибудь другое придумать? Это ж женщина, она не поверит в помощь, а будет кричать, что это мы опоили и изнасиловали. Черт, Санек, ты только там держись.
— Белый, иди на хуй… Я реально сейчас кончу, у меня уже все белье от ее смазки намокло…
Кроме жалоб соседа на мою любвеобильность, за кадром слышался рокочущий мужской голос, видимо, тот самый третий разговаривал по телефону, описывая все то, что со мной происходит. От этого голоса становилось еще хуже, он проникал в уши и разливался по всем клеточкам, поднимая волоски дыбом и генерируя еще активней процесс выделения смазки.
— Все хреново, — голос раздался в комнате и я застонала, вздрагивая всем телом и еще крепче прижимаясь к телу подо мной. — Чтобы ее успокоить или хотя бы частично нейтрализовать, нужно ехать в больницу, только сначала подключить связи. Если просто так привезем, зашманают потом. В аптеках не купишь ни хера.
— Бляяяя…. — Первым не выдержал Саша, отпустил меня, рывком стянул с себя мешающую одежду и вошел, грубо, одним толчком. И сразу же застонал. Знакомо. Хрипло. Это проникновение и последующий за ним стон показались самым прекрасным, что может произойти, только от одного движения и заполнения до упора, я закричала, растекаясь по соседу, как мороженое на горячем асфальте.
— Вот и все… — С какой-то горечью констатировал Глеб. — Можно выносить.
— Нифига, — рокочущий голос опять отозвался. — Смотря чем напичкали и сколько…
К сожалению, третий оказался прав.
Не прошло и минуты, как так и не растаявший туман начал уплотняться и я опять нетерпеливо поерзала на Саше, пытаясь продолжить начатое.
— Глеб, сними ее, а? — Сосед приподнял меня, передавая в чьи-то заботливые руки и откатился в сторону. — Бля, ни ног, ни рук не чувствую.
Я тихо застонала, когда рука того, кто стоял за спиной, скользнула по груди, случайно, но мне этого хватило.
— А давайте ка ее в воду. — Предложил рокочущий.
— Я не сдержусь, — ответил Глеб, опаляя дыханием макушку. Оо, так вот, кто меня держит сейчас, я старательно потерлась о выступающий пах мужчины. — А с Красавчика сам понимаешь… — Внезапно охрипшим голосом продолжило мое наваждение.
— Я бабу что ли помыть не смогу? — Меня перехватила уже третья пара рук и куда-то понесла. Я уставилась на маячащий перед глазами красивый подбородок с ямочкой и лизнула, хихикнув. Мужчина вздрогнул, но продолжил нести свою ношу.
Подняла глаза — какие губки, хочу-хочу…
Уже было потянулась к ним, когда увидела, что на затылке волосы собраны в хвост, чуть длиннее, чем у соседа. Вот это бонус…
Стянула резинку и зарылась в пахнущую степными травами копну, пробираясь носом к шее, целуя и покусывая.
— Черт, это будет ахереть как сложно… — Пробормотал голос почти на ухо, от чего я застонала и начала ерзать, пытаясь дать понять, чтобы меня перехватили по другому.
Но кто бы мне позволил. Меня поставили вертикально и стянули бюстгальтер, затем посадили в ванну и начали поливать из душа ощутимо прохладной водой.
Я попыталась сфокусировать взгляд, рассмотреть кто передо мной. А рожа то знакомая!
— О, писклявый…
Мужчина опешил.
— А получается, что ты и не писклявый вовсе…
— Получается… — Подтвердил мужик, стараясь не отводить взгляда от моего лица, на текущую по плечам и между грудей воду, от прохлады которой тумана несколько поубавилось, но соски предательски затвердели. Вот только проблема, вода к треугольнику между ног стекала в разы теплее, приятно щекоча налитую кровью промежность. Я развела ноги в стороны, наслаждаясь тем, как струйки текут, принося облегчение. Увы, не сильное и ненадолго.
Взгляд прикипел к красиво очерченным губам писклявого. или не писклявого, кто он там.
С левой стороны их пересекал небольшой белесый шрам, уходивший куда-то за линию подбородка, и выше по щеке, постепенно истончаясь к скуле. Еще один шрам, покрупнее, пересекал лоб, деля его поперек на две неравные половинки. А мелких шрамиков было просто не счесть.
— Какой ты весь мужественный… — Прошептало моими губами возбуждение и рывком притянуло мужчину к себе поближе, впиваясь в роскошные губы далеко не ласковым поцелуем.
Писклявый сопротивляться не стал, откинув в сторону душ, начал споро и резво трахать мой рот своим языком, одновременно вгоняя снизу сразу два пальца, затем присоединяя
