В этом месте рассуждений я подумала, что своих животных и своё дело она любит настолько, что точно их не бросит. Интересно, насколько далеко распространяются планы Олега Петровича? Если там какие-то серьёзные поползновения, то придётся ему пилить в Ставрополь. К тому же, у Марии этой ещё и отец — инвалид одноногий, куда ж его-то бросать? Да и, честно говоря, такой суровой и властной свекрови как баба Лёля я бы никому не пожелала. А так — дальнее солнышко лучше греет, как у нас бабушка говорит.
Но это я уж куда-то сильно далеко заглядываю. Пока что они должны были привезти живой груз через полстраны. Нехилая цель, на самом деле. Если справятся и не переругаются — можно будет думать и о чём-то более серьёзном. Выехать скотовоз должен был второго, край — третьего сентября, это если возникнут какие-то заминки с подготовкой. Мы, в свою очередь, обещали позвонить немедленно по прибытии в Иркутск, для этой цели у нас имелся целый список телефонов — хоть где-то кто-то должен был оказаться на месте. Ещё мы везли фотографии для «Восточки» и какие-то приветственные письма, о, Господи, как же люди здесь любят всякое такое — лозунги, рапорты, обязательства…
Высадка в Омске и двухчасовое ожидание — отдельный стресс. Я переживала за свой чемодан и вообще.
Внезапно бортпроводница провела нас в обход всей толпы через отдельную дверь и передала с рук на руки местным сотрудникам милиции, в комнатке у которых мы все два часа и просидели, Вовка — читая про свои крепости, я — рисуя всякое. Весь блокнот измарала! Перед вылетом за нами пришла та же девушка и сопроводила обратно в самолёт.
Фигасе, сервис!
Потом нас (всех) накормили обедом, я попросила плед — получила в придачу ещё и подушечку — легла на свой ранец и уснула. Всё, не могу больше нервничать, устала, нафиг!
Проснулась перед посадкой — почувствовала изменения в движениисамолёта. Вовка со своей книгой спит, голову мне на колени положил. И все вокруг спят! А в окне — белый день!
Из кабины показалась проводница:
— Граждане пассажиры, просыпаемся! Скоро прибытие! Нужно пристегнуть ремни.
— Извините, а мы во сколько прибываем?
— Около половины четвёртого, — очень серьёзно ответила девушка и исчезла за шторкой.
— Вовка, вставай.
Он сел, взъерошивая волосы, подобрал с пола упавшую книжку.
— Слушай, какой я сон видел!
— Опять про оборону моста?
— Ага.
Один из самых частых сновидческих сюжетов, но обстоятельства их крайне разнообразные. Всякие войны, вплоть до попыток прорыва ада на землю.
— Расскажешь потом. Ремень давай пристёгивай.
— Чё уже?
— Но. Вон, Иркутск видать.
Мы вытянули шеи, разглядывая город в иллюминатор.
— Маленький какой, всё-таки.
— Ничего, вырастет.
— Интересно, какой он будет?
— Посмотрим.
СЧИТАЙ, КАК КОСМОНАВТОВ…
В аэропорту нас, неожиданно, ждали. Вовкин дед и Павел Евгеньевич из «Восточки». Павел Евгеньевич коварно и даже по-шпионски щёлкнул нас в момент встречи, но я потребовала:
— Нет-нет! Меня не печатайте! Мои вообще думали, что я ту́т, по Иркутскому району катаюсь. Увидят — в обмороки попадают, а это нам зачем? Вовку вон с дедушкой сфотайте. Напишете потом что-нибудь про преемственность поколений.
Пакет (ну, «пакет» в смысле «письмо») для «Восточки» я передала с тем же напутствием: чтоб печатали Вороновых, а я тут как бы ни при чём. И вообще, я все фотки с собой из пачки вынула, ибо нефиг.
С аэропорта дедушка отвёз нас до школы — всё-таки, первое сентября, надо хоть классной руководительнице на глаза показаться.
— Подождать вас?
— Не, — мотнул головой Вовка, — вдруг мы долго.
— А до дачи подкинуть?
— Ничего, тут рядом.
Я тактично отошла в сторонку, чтоб мужики спокойно поговорили.
— К нам-то когда приедешь? — осторожно спросил дед.
— А баб Лёля как?
— Ну… так. Дуется ещё немного.
— М. Ты, лучше вот что… Врачиха там в сопровождении едет, ветеринарша, сама заведующая этой козоводческой лаборатории.
— Та-ак?
— С гостиницами плохо, сам знаешь. Мы в Ставрополе у них дома останавливались, принимали нас очень хорошо. Ты уж проведи там воспитательную работу, чтоб баба Лёля на неё не пыхтела. Нам с ней ещё работать. У института выходы есть на заграничные фермы. Производителей всяко придётся через них заказывать.
— Ну, это-то…
— И вообще, хорошая тётка. И не замужем.
Дед пару секунд помолчал:
— Молодая?
— М-гм. Детей нет. Живёт с отцом.
Снова пауза.
— И что, из себя как?
— Ну, такая… ничего себе. Светленькая, глаза голубые.
— Хм.
Мне чёт ржать захотелось, ужас. Однако Вовка очень серьёзно посмотрел на деда:
— Понимаешь ли, не хотелось бы, чтобы из-за баб-Лёлиных фокусов у отца всё расстроилось.
— А она ему что — понравилась?
— Похоже на то… Или баба Лёля рассчитывает, что отец снова с матерью сойдётся?
Дед фыркнул.
— Ладно… Поехал я.
— Пока.
— До свидания! — помахала я рукой, и мы пошли в школу. Букета у нас не было, зато была хорошая коробка конфет. Аж из самого́ Ставрополя! В моей внутренней иерархии подарков конфеты куда круче цветов. И я уверена, что первого сентября, когда у них все вёдра букетами заставлены, большинство учителей думают также.
На нашей даче нас встречали далеко не с таким ажиотажем — просто потому, что не знали, куда мы ездили. Мама с Женей были деятельно заняты — зашивали фронтон, чтоб не дуло, не мочило, и в холода снега не нанесло. Бабушка водилась с Федькой. Я скорей его потискала и побежала в зверюшники — там тоже всех проверить надо.
За неполных пять дней нашего отсутствия никаких эксцессов не произошло, и это несказанно радовало. К вечеру стянулась родня — последние тёплые дни, можно было кое-что поделать в огороде. В ужин снова собрались у нас в доме. Разговоры за столом крутились разные. Я опасалась, что нас начнут сильно расспрашивать, но местной новостью
