– Шо?
– Что слышала! И еще – я в одном доме с бандиткой жить не собираюсь. Либо ты сию минуту рассказываешь всю правду, до последней буковки, либо я отправляю тебя обратно в Харьков. У тебя там полно родни, они хотели тебя взять, но я, дура набитая, решила, что тебе со мной будет лучше! Надо же быть такой идиоткой! Так что, Степанида, выбирай. Или ты остаешься у меня и живешь честно, или…
– Честно? Честно? – завопила вдруг Степанида. – А вы честно со мной поступили? Да? Наврали вот с ней, шо нас ограбили, а сами денежки припрятали! Вам обидно было, шо они мои!
– Я тебе один раз уже съездила по физиономии, еще хочешь? – поинтересовалась Матильда.
– Вы, вы такие же, как я, а я просто хотела вернуть свое! Вот!
– Предположим! Но как ты это сделала? Кто тебе помогал?
– Никто! Я сама!
– Как сама? А мужчина, который Аське звонил?
Степанида глянула на нас с нескрываемым презрением.
– Я думала, вы умнее. Тоже мне, великие сыщицы… То ж артист, забыла фамилию, он эти слова в кино говорит, кино называется «Яблочко от яблони». Я на магнитофон с телика записала и прокрутила. А все остальное я через варежку говорила!
– Через варежку? – переспросила я и покатилась со смеху.
– Ты чего? – удивилась Мотька. – Спятила?
– Через варежку! Мотька, это у нее наследственное.
Семейное. Помнишь, как ты Ненорме звонила через варежку? – напомнила я подружке наше самое первое дело, с которого и начался «Квартет».
– Тебе, может, и смешно, а мне не до смеху! – рассердилась Матильда. – Ну, Степанида, а дальше как ты действовала?
Степанида молчала.
– Не хочешь говорить, не надо. Но в таком случае, собирай свои вещички, я вызову Олега, и отвезем тебя на вокзал.
– Зачем? – тихо спросила Степанида.
– А ты не поняла? Я не желаю, чтобы у меня жила бандитка!
– Чем ты-то лучше меня? – огрызнулась Степанида. – Ты точно так же сперла мои деньги!
– Это не твои деньги!
– Но и не твои!
– Степанида, я с тобой пререкаться не буду. Ты, видно, так ничего и не поняла. Что ж, в таком случае ты поедешь домой, в Харьков.
В этот момент зазвонил телефон.
– Аська, подойди! – распорядилась Мотька.
Но оказалось, что звонит журналистка, которая брала у Мотьки интервью. Пришлось ей подойти, и разговор затянулся. Степанида стояла у кухонного окна, теребила оборку на занавеске и с тоской смотрела во двор.
Мне стало ее жалко.
– Дура ты, Степанида! Расскажи лучше все, как было, Матильда тебя простит. Она, между прочим, еще сегодня утром говорила, что хочет купить тебе компьютер…
– Шо?
– Шо слышала! Компьютер! А ты хамишь… Виновата же, так повинись. Слыхала небось – повинную голову меч не сечет.
– А вы зачем деньги взяли?
– Как ты не понимаешь! Мне совершенно случайно одна девчонка из нашего класса сказала, у Матильды денежки завелись. Мы не знали, чьи это деньги. А вдруг бандитские? Мы представили себе, как сюда врываются крутые ребята и в самом лучшем случае просто отбирают эти деньги…
– А шо ж вы со мной так… Могли нормально поговорить, по-человечески… Я бы, може, поняла…
– Вот именно, може! А може, и нет?
Она пожала плечами.
– Не знаю. – Она помолчала, а потом спросила и в голосе ее слышался испуг. – Ася, а она… Она и вправду меня домой отправит?
– Запросто. У нее характер – дай бог! Поэтому я лично тебе советую все рассказать, как на духу! Тогда я обещаю тебе, что попрошу Матильду все-таки оставить тебя тут. Ты ведь не хочешь возвращаться в Харьков?
– Не хочу! Ладно, я расскажу все…
– Вот и хорошо!
– Слушай, а ты… Ты на меня не обиделась?
– Обиделась? Нет, не обиделась. Но я… Короче говоря, ты упала в моих глазах.
– Почему?
– Потому что нельзя так играть на чувствах людей… Матильда для меня очень-очень близкий человек, и я смертельно за нее испугалась. А так издеваться над чувствами людей могут только очень маленькие дети или совсем глупые. Я думала ты умная, а ты…
– Обиделась! – с мрачным торжеством заявила Степанида. – Ты обиделась на меня!
– Да нет, обидчивость, по-моему, это признак глупости.
– Как это?
– Если человек на все обижается, значит, он просто не в состоянии понять другого человека…
Меня уже тошнило от собственного назидательного тона, но эта Степанида своим поведением просто провоцирует нормальных людей на педагогику… Мне стало смешно.
Но тут Матильда закончила свой разговор.
– Ну, так что ты решила? – обратилась она к Степаниде.
– Она все расскажет, – ответила за нее я.
– Я слушаю тебя!
– Ну… Я это… Одним словом, я долго думала, ну, про ограбление, и решила – если бы это было настоящее ограбление, ты бы сразу же замок поменяла!
Мы с Мотькой быстро переглянулись. Валерка был прав.
– И еще я подумала, куда вы могли деньги запрятать. Я тут все перерыла и поняла, что они или у нее – она глазами показала на меня – или же на вокзале, в камере хранения. В кино всегда там бабки прячут… Я долго думала, как мне это проверить… Ну вот, придумала…
Дальше вы знаете, я записала голос артиста и прокрутила по телефону, ну она и купилась. Я сразу поняла, что она.., знает, где деньги, и стала следить, и увидела, что она на вокзал бежит…
– Между прочим, говорить «она» про присутствующего человека – неприлично! – заметила Матильда.
Степанида кивнула.
– Ну, я увидела, как она… Ася то есть, деньги доставала… А потом ждала, что она их в урну бросит. Но тут как назло ты пришла, и я поняла, что проиграла…
А потом вдруг смотрю, парень идет, я его один раз с Аськой видела, и я вдруг подумала, он скорее всего деньги прятать будет! И пошла за ним. Приметила, куда он их положил…
– А как же ты шифр-то разглядела? – поинтересовалась я.
– Никак. Я его не могла разглядеть.
– Но как же ты тогда добыла деньги?
– Я стала думать… Вспомнила, как в книжках и в кино делают… Там всегда, чтобы шифр не забыть, берут, к примеру, даты рождения своих.., ну, этих.., любимых…
Мы с Мотькой очумело переглянулись, а Степанида продолжала:
– Ну, мне Матильда сколько раз рассказывала, какой у тебя дедушка, как ты его любишь, ну я и подумала… Полезла в энциклопедический словарь поглядеть, есть ли он там, дедушка твой, он там есть и год рождения…
– Погоди! – закричала Матильда. – Ты же меня спросила, какого числа Игорь Васильевич родился! Ну да, там только год…
– Я попробовала и подошло… Вот и все.
– Ну ни фига себе! – потрясенно проговорила Матильда. – Это ж какую соображалку иметь надо, чтобы в двенадцать лет… Нет, точно – криминальное дарование!
– Да, – потрясенно проговорила я. – И вправду феномен! Твою бы энергию, Степанида, да в мирных целях… Цены бы тебе не было.
Мы расхохотались.
Степанида осторожно переводила взгляд с меня на Мотьку и снова на меня.
– Значит, ты не злишься? – спросила она наконец.
– Слушай меня внимательно, – заговорила Матильда. – Если ты сейчас пойдешь в соседний подъезд, в тридцать пятую квартиру, и вернешь им деньги, да еще и объяснишь, почему денег не хватает, тогда, так и быть, оставлю тебя здесь. А нет – не взыщи!
Степанида глубоко задумалась.
– Но я же папке написала…
– Ничего, твой папка только обрадуется, что его дочка не воровка!
– А если я пойду и отнесу, ты меня больше не будешь обзывать воровкой и бандиткой?
– Если ты сама отдашь деньги, не буду.
– И мне.., одной идти? – уже дрожащим голосом осведомилась Степанида.
– Ты, по-моему, когда брала деньги, меня не спрашивала. Одна действовала, по собственному разумению!
– Мотя, ну, пожалуйста, пойдем со мной!
– Нет уж! Мне-то с какой радости срамиться?
– Я с тобой пойду! – сжалилась я над девчонкой. – Но просто постою рядом, говорить будешь ты!
– Хорошо! – обрадовалась Степанида.
– Аська, зачем ты ее балуешь? – возмутилась Мотька.
Я только рукой махнула.
Степанида взяла пакет с деньгами, накинула курточку. Вид у нее был до невозможности несчастный.
– Идем! – сказала я.
Мы спустились во двор, вошли в соседний подъезд и пешком поднялись на второй этаж.
– Это здесь! – шепнула я.
Степанида взглянула на меня с мольбой.
Я нажала на кнопку звонка.
– Кто там? – раздался громкий голос.
– Пожалуйста, откройте, нам надо с вами поговорить! – сказала я.
Дверь приоткрылась на цепочку. Выглянула знакомая мне женщина, но уже без фингала.
– А, где-то я тебя видела! – сказала она, оглядывая меня.
Степанида молчала. Я вырвала у нее из рук пакет и достала оттуда барсетку.
– Извините, это не ваше?
– Арсен! – закричала женщина. – Арсен!
Тут же в переднюю выскочил худенький низкорослый мужчина восточного вида.
– В чем дело, Таня-джан?
При виде барсетки у него глаза полезли на лоб.
– Откуда это у вас?
