– Что??? Вы в своем уме?! – Роза нервно поднялась с софы, на которой разглядывала какие-то эскизы. – Разве можно быть такой наивной?! Вы притащили в свой дом, неизвестно кого! Высшая степень глупости!
– Мне нужно было оставить бедного ребенка умирать под своим забором? – я ожидала реакции, но не такой бурной.
– Этот ребенок воспользовался вами, мадмуазель Мадлен! Причем не по-детски изощрённо! – Роза потерла виски и шумно выдохнула. – Ладно, чего уж локти кусать, нужно решать эту проблему. Эскизы в чужих руках и поверь моему опыту, мы скоро увидим новые модели по ним!
– Пока я ехала сюда, мне в голову пришла одна мысль… – осторожно сказала я, не представляя, что она скажет на мою идею, ведь она была довольно смелой.
– И что это за мысль? – она заинтересованно взглянула на меня. – Что, что, а вы умеете преподнести сюрприз.
Это прозвучало лестно для меня и уже полностью осмелев, я продолжила:
– Почему бы нам не сделать рисунок и вышивку более яркими? На пастельных, нежных тонах это будет смотреться шикарно. Мы немного отойдем от нынешней моды, но думаю, что это вызовет фурор среди дам. Материал должен быть нежным, струящимся, на нем вышивка заиграет совершенно по другому. Яркие птицы, цветы, замысловатые узоры, все это придаст воздушным тканям особое очарование, прелесть весны.
– В этом что-то есть… – Роза пригласила меня присесть и приказала принести чай. – За сколько вы сможете сделать новые эскизы?
– Я постараюсь, чтобы они как можно раньше попали на ваш стол. – пообещала я. – Тот, кто заплатил Козетте за мои эскизы, попадет в просак. Мы изменим всю концепцию и скоро весь Париж будет носить то, что я нарисую в ближайшие дни.
– Вы так горите, мадмуазель Мадлен, что я загораюсь вместе с вами! – весело сказала Роза и достала из шкафчика графин с вином. – Давайте отметим это дело.
Мы немного выпили и мое настроение поползло в гору. Ничего, значит я должна была пройти через это.
– Мадмуазель Мадлен, – Роза ласково похлопала меня по руке. – Знаете, я в своей жизни, встречала много непорядочных людей и они были куда более жестоки и изобретательны, чем эта ваша Козетта. Когда человек поднимается по своей лестнице, обязательно на его пути встречаются личности, которые сами не умеют работать, не умеют воплощать в жизнь идеи и их задача — воспользоваться теми, кто полон этих идей. Они прячутся под вашей лестницей, норовят схватить за подол, оттащить вниз и чем выше вы будете подниматься, тем больше таких рук потянется к вам. Я научилась бить по ним уже давно. А вы молите Бога, что все закончилось достаточно невинно и подумайте о своей безопасности. Вам нужно держать свои работы подальше от чужих глазах, чтобы ни у кого не возникало соблазна, присвоить их.
Разговор с Розой, совсем привел меня в чувство и уже домой, я отправлялась со спокойной душой.
Смыв с себя весь этот день, я забралась в кровать, испытывая чувство жуткой пустоты, которая терзала меня не только изнутри. Дом опустел и это чувствовалось с горькой пронзительностью.
Слова Розы Бертен о безопасности, не выходили у меня из головы и вдруг, в моих мозгах, созрело простое решение – сейф!
Мастера по сейфам мне посоветовал Пьер и я сразу же отправилась к нему. Жизнь показала, что я совершенно беззащитна перед ограблением и нужно обезопасить себя на будущее.
Арман Леру, был добродушным мужчиной, невысокого роста с седыми висками и ласковыми глазами. Казалось удивительным, что такой приятный человек, работает с железом. Он внимательно выслушал меня и сказал:
– Мадмуазель Мадлен, у меня в наличии есть готовый сейф, я думаю он вам подойдет. Посмотрите?
– Конечно! – я обрадовалась тому, что вещь можно забрать сразу и не ждать пока её изготовят, тем более дело это, очень трудоемкое.
– Это крепкий орешек, – с гордостью сказал Арман Леру, похлопывая по стальному боку своего детища. – У него три замка, которые открываются каждый своим ключом.
– Отлично. Я беру его. – я даже торговаться не собиралась, остро нуждаясь в этом “железном парне”.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Установить его я решила на работе, где и буду хранить свои эскизы. Чтобы больше ни у кого не возникло соблазна, рыться в моих вещах. Кроме того, я собиралась нанять сторожа. Не старичка-пенсионера, а нормального, серьезного сторожа.
Вот только где бы взять такого?
Глава 24
Стенать и жалеть сейчас было совершенно некогда, потому что коллекция должна была выйти как можно быстрее. Я рисовала день и ночь, старательно передавая цвета и фактуру. Этот случай с маленькой Козеттой меня отрезвил, заставил относиться серьезнее ко всему.
Хоть это происшествие со мной с переходом в прошлое и было сказочным, проблемы здесь были не проще, чем в моем времени, а может даже и серьезнее.
Я, наконец, перестала чувствовать себя виноватой, ведь девочка и правда, была много хитрее и изворотливее, чем я предполагала. Да и переделывать людей – не в моих привычках
.
Сейф уже красовался в мастерской, его создатель лично приехал, чтобы закрепить его как полагается – к полу и стенам. Он был вмурован в угол так, что вынести его можно было только с обеими стенами, но раз здесь еще не придумали экскаватора, я была уверена в полной безопасности моих эскизов и денег.
Мне нужен был сторож – не тщедушный дедушка, который просто будет ходить из стороны в сторону, а серьезный большой и сильный мужчина. Где такого искать было для меня загадкой. Узнавать у слуг в доме сестры я не хотела – мало ли, начнет рассказывать все обо мне, и сестрица будет в курсе всех моих дел.
Пьер, который был в моем маленьком бизнесе кем-то вроде администратора по вопросам хозяйства, вдруг подошел ко мне перед самым уходом:
– Мадемуазель, вы сегодня как в воду опущенная ходите. Может я могу помочь? Вы не смотрите, что образования у меня нет никакого, я много чего умею, и людей нужных знаю. Вы не заболели? – он внимательно наблюдал за мной, дожидаясь ответа на вопрос.
– Все хорошо, Пьер, только есть у меня одна мысль – нам нужен охранник, а если точнее, начальник охраны. Нужен бывший военный, но не пожилой. Лет сорока вполне подойдет. И, чтобы не было у него нехороших знакомств, чтобы можно было при нем говорить обо всех делах, не боясь, что завтра все это будет передаваться из уст в уста.
– Я подумаю. Есть у меня пара таких знакомых, но уж больно выпить любят, значит не подойдут. Я же вижу, что дело у вас хоть и женское – тряпочки, вышивка, а в гору идет быстрее, чем хлебная лавка.
– Хорошо, если кого вспомнишь, проверь хорошенько. Я тебе доверяю, и рада, что вы у меня есть. Одна бы я ни за что не справилась, – улыбнувшись ответила я Пьеру.
Домой вечерами идти не хотелось – там все еще витал дух надежды на маленькую семью. Козетта еще не выветрилась из моей головы и моего дома. Замки мы поменяли, на окна поставили крепкие ставни – хоть и не храню больше здесь ничего, но не приятно понимать, что кто-то полазил в моих вещах.
Зима наваливалась не торопясь – за ночь все укрывало снегом, а утром он таял, образуя на дорогах мерзкую кашу. Хотелось быстрее чистого белого цвета вокруг, и казалось, что с этим снегом и на душе тоже станет светлее. Дни стали короткими, и домой я всегда возвращалась затемно, хоть и уезжала иногда не так уж и поздно.
Сестрица все чаще прогуливалась в парке возле моего дома – жизнь её была не особо разнообразной, но с интеллектом хлебушка, скорее всего, её это устраивало. Я не представляла себе такой жизни – ни хобби, ни каких-либо интересов, просто существование, и стремление к тому, чтобы быть хоть чуточку удачливее своих товарок.
– Мадемуазель, вы сегодня на долго в мастерской, – вошел ко мне в кабинет Пьер, и присмотревшись, не рисую ли я, продолжил: – Я чего так торопился к вам попасть то… Нашел я очень хорошего человека нам для охраны. Он бывший военный, да только пришлось вернуться со службы. При дворе раньше служил, да вывих у него – рука левая не больно хорошо работает. Вот его и отправили, дав выходное жалованье, а на него не проживешь с семьей. Жена у него есть и дочка – скоро замуж, а приданого набрать так и не могут.
