Читаем без скачивания Клетка - Виктор Каннинг

Франсуа сидел под навесом, читал позавчерашний номер «Тайме», на столике ждал графин с белым вином и две рюмки. На лужайках работали поливальники, в брызгах играла радуга; две иволги резвились в лужице на траве.

Франсуа тепло поздоровался, разлил вино, сказал: «Элиза просила извиниться за нее. Она уехала в Фаро за покупками, поэтому жареных сардин нам сегодня не поесть. Я тоже извиняюсь – слишком долго возился с этим поясом. Пришлось написать другу кое о чем, справиться у него». Ювелир взял со стула красный сафьяновый футляр, открыл, но пояс не вынул.

– К какому же выводу ты пришел, Франсуа?

Тот пожал плечами: «К очень интересному. Но, боюсь, не столь приятному для твоей знакомой».

– Почему?

– Не торопись. Обо всем по порядку.

В эту минуту, сам не зная отчего, – разве что судя по поведению Франсуа, – Фарли понял: новости будут неутешительные. И пошел напролом, попросил: «Нет, давай с конца. Он поддельный, так? Поэтому и Элиза уехала».

Франсуа потрогал пальцем ямочку на подбородке и кивнул: «Да, поддельный. Впрочем, такое слово здесь неуместно. Это одна из лучших копий антиквариата, которые мне доводилось видеть. Сам по себе он стоит две-три тысячи фунтов. Жаль, не правда ли? Я имею в виду твою знакомую».

– Ее – да. К счастью, деньги у нее есть.

– Тогда другое дело. А ты, естественно, хочешь узнать о происхождении пояса.

– Естественно. – Фарли пригубил рюмку. У него вдруг словно гора с плеч свалилась. Даже будущее разочарование Сары не омрачало. Разговор с Сарой он переживет, а потом отправится восвояси. Возможно, он поступит себялюбиво. Но это лучше, чем улизнуть ночью, не приняв искреннего дара.

– Я написал в Париж другу. – продолжил тем временем Франсуа, – ведущему знатоку антикварных драгоценностей, консультанту крупнейших музеев Франции и Голландии, знаменитому ювелиру. Он знает гораздо, гораздо больше меня. – Франсуа умолк, с любопытством взглянул на Фарли. – Рассказать в подробностях или только в общих чертах? Судя по выражению на твоем лице, к долгой повести ты не готов.

– Это подделка. Вот главное. Так что валяй в общих чертах.

– Тогда рассусоливать не буду. – Франсуа Норбер потянулся к графину и наполнил обе рюмки.

Фарли сидел, слушал Франсуа, разглядывая зеленую ящерицу на стене дома. Настоящий пояс в 1948 г. купил у потомков древнего французского рода английский миллионер лорд Беллмастер. А в 1950 г. он заказал его копию итальянскому ювелиру, который специализировался на подобных вещах самого высокого класса, «… это, знаешь, необходимое ремесло, потому что носить оригинал всегда опасно. И на приемы знатные дамы зачастую надевают копии».

В 1951 г. лорд Беллмастер тайно продал настоящий пояс одному германскому промышленнику, который умирая, завещал его венскому Историческому музею, где пояс хранится и по сей день.

Дослушав Франсуа, Ричард спросил: «Тебе об этом лорде Беллмастере что-нибудь известно?»

– Почти ничего. Знаю только, что он еще жив. Так написал мне друг из Парижа. Твоя знакомая очень огорчится?

– Да… пожалуй. Не из-за денег, а потому, что он поддельный.

– Скажешь ей, что настоящий сделал ученик Жиля Легаре вскоре после смерти учителя. А эта копия, хотя она и прекрасна… стоит, увы, гроши по сравнению с оригиналом. Прости, но мне тебя порадовать нечем.

– Ничего не поделаешь. И все же большое спасибо за хлопоты. Интересно, зачем лорду Беллмастеру понадобилась копия?

– Богачи легко с деньгами не расстаются, – усмехнулся Франсуа. – Потому они и богаты. Даришь любовнице оригинал, потом при удобном случае подменяешь его копией, а любовница ни о чем не догадывается. Продать оригинал – без огласки, в частную коллекцию – несложно. Вот дешевый способ умиротворить дорогую любовницу.

… От Франсуа Фарли поехал к Герману. Он решил, что с плохими вестями спешить не стоит, даже думать, как рассказать Саре правду, перестал, хотя понимал: этот удар будет для нее тяжелее, чем его отказ принять пояс. Когда Фарли вышел из машины и помахал Герману, – тот окучивал кукурузу, – он с болью вспомнил ту ночь, когда услышал во тьме крики Сары. Суровы и неисповедимы пути Господни. Возможно, это так. Однако Ричардом овладело совершенно непреодолимое убеждение, что ему наплевать на чувства Сары. Ведь он собирался оставить ее, совершенно одинокую и безутешную в этом мире… Черт возьми!

Подошел Герман, с улыбкой вытер со лба пот тыльной стороной ладони и весело спросил: «Ну, как жизнь на вилле Лобита?»

– Мои дни там сочтены, – тоже улыбаясь, отозвался Ричард.

– А потом? Куда направишься?

– Куда глаза глядят.

– У тебя простая философия фаталиста. И себялюбца.

– Точно.

– Мысли о других для тебя словно клетка для птицы. Вчера в гостинице «Паломаро» я встретил Альваресов. Они на два месяца уезжают на Бермуды. Интересовались тобой. Можешь пока пожить у них в доме.

– Я им, пожалуй, позвоню.

Вилла Альваресов стояла на восточной окраине Альгавры, между Фаро и Тавирой, где Сара вряд ли станет его искать.

– Останешься у меня перекусить?

– С удовольствием.

На виллу Лобита он не торопился.

Лорд Беллмастер обедал с Куинтом у себя в клубе на Сент-Джеймс-сквер. Они заняли стол в дальнем конце зала, в нише с окном на внутренний дворик, куда почти не заглядывало солнце. Посреди дворика возвышалась бронзовая статуя какого-то политика восемнадцатого века в парике, его плечи засидели воробьи и голуби. За первым и вторым речь шла о пустяках. Теперь принесли портвейн и кофе. Куинт знал: с минуты на минуту Беллмастер перейдет к делу, – если таковое имеется, – объяснит, зачем пригласил его в клуб.

И Беллмастер, словно прочитав эти мысли, сказал: «Поговорим о вашем человеке, о Кэслейке».

Куинт пригубил портвейн и отозвался: «Перспективный парень. У него все впереди – как у меня когда-то».

– Так же, как и теперь. – Беллмастер двусмысленно улыбнулся. – В Португалии он славно потрудился. Спасибо, что одолжили мне его.

– Ему многому надо учиться, милорд.

– Это вопрос времени. Я вот что подумал. Если моя… мечта сбудется, почему бы вам не отдать его насовсем? Ведь он все равно останется для вас полезным. Никогда не помешает иметь своего человека в посольстве.

– Это мысль, – согласился Куинт, а сам подумал: «Но что скрывается за нею? Ведь мы оба прекрасно понимаем, что своего человека в посольство я посажу в любом случае». Ответ напрашивался сам. Беллмастер наметил себе новую жертву. Когда-то ею была леди Джин.

Без обиняков, словно читая мысли Куинта и дальше, Беллмастер признался: «Какие славные и полезные для всех были деньки, когда мы с леди Джин работали вместе. Но польза от женщины… как бы это поточнее выразиться… ограничена самой женской сутью».

Решив воспользоваться хорошим настроением Беллмастера, Куинт спросил: «Вы по-прежнему главный кандидат на место посла в Вашингтоне, сэр?»

– Дорогой мой, – расхохотался Беллмастер, – как четко вы знаете, когда застать меня врасплох. Увы, мой милый, это государственная тайна.

– Конечно. – Куинт кашлянул, нечаянно вдохнув дым от сигары Беллмастера. – Хотя между старыми друзьями не должно быть никаких тайн. Вы, например, запросто попросили разрешения надеть хомут на Кэслейка. Что ж, буду откровенен и я: если вы не ответите на мой вопрос, я воздержусь от обещаний насчет Кэслей-ка. – Он улыбнулся. – В конце концов, нужно серьезно подумать, стоит ли отдавать такого многообещающего сотрудника… в чужое ведомство.

Беллмастер провел рукой по подбородку, крякнул и улыбнулся: «Неужели вам так важно знать имя нового посла в США всего за полтора – два месяца до его назначения?»

– Главное дело Клетки – узнать наперед как можно больше. Неважно о ком – папе римском или Председателе Совета Министров СССР. Может быть, эти сведения и не пригодятся, но иметь их под рукой – всегда необходимо. А что касается Кэслейка, вы, думаю, найдете кого-нибудь получше. Как я уже говорил, ему еще многому предстоит научиться. Возьмите хотя бы такое простое дело, как ликвидация. На нем погорело немало наших лучших ребят. По-настоящему своими мы считаем лишь тех, кто выдержал и это испытание. А Кэслейку оно еще предстоит. Итак, вернемся к вопросу о Вашингтоне.

Беллмастер, раздраженный и одновременно наслаждающийся словесной перепалкой, сказал: «Вполне возможно, вы меня там видеть не хотите».

– С другой стороны, мы, может быть, очень этого хотим, но желаем знать обо всем заранее. Время – деньги. Впрочем, я человек маленький, могу и ошибаться. Что делается на верхних этажах Клетки, мне не известно. Я имею дело лишь – да не обидят вас мои слова – с пустяками.

– Вы чертовски хитрый лис, – рассмеялся Беллмастер. – Каким были, таким и остались.

– А вы в прекрасном расположении духа, милорд. И я знаю, отчего.

– Вы были бы – не обижайтесь – круглым дураком, если бы не догадались. Леди Джин исчерпала себя и для меня, и для Клетки. Однако я считал, что где-то в сейфе она заперла множество скелетов, которые так и рвутся наружу. И хотел убедиться, правда ли это.