Однако теперь вперед вышел именно красавец, под опекой которого, видимо, находился Карл Стюарт.
— Мы благодарны вам, миледи, и ничуть не сомневаемся в искренности ваших намерений.
— И в искренней радости моей сестры Рэйчел, — поспешно вставила Ева и вновь поглядела на Карла. — Она будет просто счастлива, если я вернусь со своими храбрыми спасителями. Однако даже ей я не скажу, что вы за короля.
Высокий красавец чуть кивнул, и на лице его впервые за это время промелькнула тень улыбки.
— С кем еще предстоит нам встретиться в вашем замке? Ведь не может же лорд Робсарт оставить своих дочерей на столь длительное время без присмотра.
Для себя Ева отметила лишь, что они почти согласны. И внутренне возликовала.
— О, там еще наши дядя и тетя. Дядя Энтони Робсарт поселился сравнительно недавно. К сожалению, он стал явным приверженцем республики и пресвитерианцем самого строгого толка. Однако он ни разу не был при дворе и не сможет опознать… — Она осеклась, но спешно добавила: — Он просто недостаточно наблюдателен, чтобы отличить роялиста от круглоголового. А тетушка Элизабет Робсарт…
Опять последовала пауза. Почему-то Ева меньше всего думала, что тихая тетушка Элизабет может помешать ее планам укрыть в замке короля. Однако тетушка бывала при дворе и не раз видела Карла, тогда еще принца Уэльского. Но ведь Карл так изменился с тех пор! И она решительно добавила:
— У леди Элизабет Робсарт забавное прозвище — «невеста стариков», так как она не единожды была помолвлена и всякий раз с особами почтенного возраста. Сейчас она уже дама в летах, зрение ее весьма ослабло, как и память. Если она и видела кого-то из вас, джентльмены, ранее, то полагаться на ее память все равно, что искать иголку на Великой равнине. Так что если мы выдадим вас за посланцев парламентских комиссаров, прибывших откуда-то с запада к лорду Робсарту и задержавшихся в ожидании его, это ни у кого не вызовет сомнений.
Карл переглянулся с Джулианом, и последний, извинившись перед Евой, отвел Его Величество в сторону.
— Не нравятся мне все ее увертки и оговорки. Вы что, и в самом деле встречались ранее с ее тетушкой? — прошептал Джулиан.
— Когда я был еще мальчиком, она уже была почтенной дамой и вряд ли распознает в бородатом пуританине принца Уэльского. Ведь не узнала же меня сама Ева.
— Вы в этом уверены?
— Думаю, ей было бы лестно оказать гостеприимство не обычному кавалеру, а королю. — И он через плечо Джулиана взглянул на раскрасневшуюся амазонку.
Ева смотрела на него с улыбкой, которая цвела восхищением. Конечно, он проигрывает во внешности Джулиану, но ведь именно он кинулся на ее защиту сегодня, а женщины просто обожают своих спасителей, мелькнула мысль у Карла.
— В конце концов, — раздраженно добавил он, вырывая локоть из руки удерживавшего его Джулиана, — леди Ева предложила нам именно то, в чем мы нуждаемся, — надежный приют. Никому не придет в голову, что Карл Стюарт станет скрываться в замке республиканца Робсарта. К тому же, сэр, — и голос короля стал сух, — я думаю, мы поступаем невежливо, заставляя леди так долго упрашивать нас. Мы просто не можем отказаться от ее любезного предложения. В котором, кстати, столь нуждаемся. — И король решительно направился к Еве.
Карл склонился к ее руке с излияниями благодарности. Джулиан лишь пожал плечами и пошел за лошадьми. Он знал: король, подобно охотничьей гончей, учуяв запах добычи, уже не может остановиться. К тому же в словах Карла был резон: Ева предложила им именно то, в чем они нуждались, — укрытие.
Лорд Грэнтэм не спеша ехал за непринужденно беседующими королем и Евой. Впереди, возглавляя их небольшую кавалькаду, двигался охранник, который порой оглядывался и одаривал короля недоброй ухмылкой. Ева мило щебетала, Карл смеялся и расточал ей комплименты. Но сам Джулиан был угрюм. Что-то не нравилось ему в Еве Робсарт. Нет, безусловно, он находил ее красивой, обворожительно красивой, однако ее красота казалась ему вызывающей, почти агрессивной, в ней даже на расстоянии ощущались чувственность и необузданная страсть. Конечно, королю с его неуемным сластолюбием трудно не подпасть под власть чар подобной женщины.
Джулиан невольно прислушался к словам Евы. — Вы и представить себе не можете, сэр Чарльз, как все изменилось в этом краю с приходом к власти пресвитериан. Раньше мы умели веселиться, у нас были прекрасные праздники — майские, рождественские, когда мы украшали дом падубом и плющом и танцевали до угра. Конечно, это нельзя сравнить с придворными торжествами, однако все же было весело. Теперь же мы окутаны пеленой страха. Одеваться надо лишь угрюмо-пристойно; церковь посещать регулярно, молиться по четыре раза в день и думать только о конце света. А произвол властей? Где в Библии сказано, что надо убивать медведей и сворачивать головы бойцовым петухам? Они даже издали указ, чтобы арестовывать лошадей, которые паслись в воскресенье, и удерживать их до понедельника.
Король громко расхохотался, и смех Евы вторил ему, словно серебряный колокольчик.
— Но вы-то сами не больно придерживаетесь этих правил? — заметил Карл, окидывая взглядом роскошный наряд Евы.
— О да! — она вскинула голову. — Я роялистка до мозга костей, ибо никогда не признаю власть тех, кто говорит, что радоваться — это грешно. А сами-то… — она даже передернула плечами. — Была я при новом дворе господина Молчание и скажу: все это лишь жалкое подобие того, что я видела при монархии. Однако сколько же лицемерия и притворства при этом!
— Так вы бывали и при дворе Стюартов? — негромко спросил Карл, не спуская глаз с точеного профиля Евы.
Она кивнула:
— Я состояла в услужении у королевы, была одной из ее фрейлин.
— И, видимо, многих знали?
Опять кивок:
— Почти всех, кто был приближен к их величествам.
— А помните ли вы принца Уэльского?
Джулиан напрягся, он счел это грубым ходом, хотя сам с нетерпением ждал, что скажет Ева.
— Его высочество? — Ева чуть повернулась к королю. — Конечно, я его отлично помню. Этакий смуглый ребенок, некрасивый, но веселый и полный обаяния. По-моему, я ему нравилась. Как всякая пригожая леди, разумеется. Но я-то ведь тогда была очарована принцем Рупертом и никого не замечала. А Карл Уэльский… Помню, я кормила его леденцами. Бедный Карл Стюарт!.. Ходили слухи, что он погиб, и я даже плакала из-за этого.
— Нет, он жив, — заметил король.
— И слава Богу, — улыбнулась Ева. — Правда, теперь он изгнанник, король без королевства. Однако я свято верую, что когда-нибудь он вернет отцовский трон, и не перестаю молить об этом небеса.
