— Прощай! — пролепетала девушка.
Теперь она следила за каждым его движением, словно запечатлевая их на вечную память в своем сознании. Гарри, понурив голову, стремительно достиг своей машины. Стараясь не глядеть на Джину, сел за руль и лихо развернулся. Джина видела его сосредоточенное лицо и резкие движения рук. Он очень скоро скрылся из виду, и рокот мотора стих. Джина вошла в подъезд.
Все кончилось, решила она. Завершился нервный, но прекрасный эпизод ее несбыточной любви. Они почти принадлежали друг другу, пусть только в дерзких мыслях и плотских желаниях. Того общего, что накопилось у них за последние дни, другим бы хватило на целый роман.
Джина почти призналась ему в своей любви, но не была услышана. Если бы любовь была возможна, этого бы не случилось. Он прочел бы все в ее взгляде. Но Гарри хотел иного. Он ждал от нее немедленной капитуляции. Он стремился претворить свою идею об отношениях мужчины и женщины. Он жаждал осязать и владеть. У них бы ничего не получилось, потому что стремления их были разными.
Она не умела быть как все. Ей требовалась уверенность в правильности каждого своего поступка. Без этой уверенности она никогда ничего не предпринимала. И не могла понять, что значит «давай попробуем» в делах сердечных, поскольку сама уже отдала ему свое сердце все без остатка.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
— Джина, я рискую прослыть занудой, в очередной раз повторяя очевидные вещи, но считаю себя обязанной вновь напомнить тебе, что грядет вечер пятницы и мы не где-нибудь, а в Лондоне. Огни зовут! Или огни зовут только меня? Город жаждет оторваться. Ты с нами, девочка?..
Риторический вопрос Кэнди растворился в тишине. Джина лишь молча улыбалась, наслаждаясь звучанием лондонского выговора и своеобразием речи своей подруги.
Кэнди восседала на краю ее постели, положив ногу на ногу.
Шикарная — одним этим словом можно было охарактеризовать жгучую брюнетку с выразительным взглядом, облаченную в элегантный дизайнерский наряд. Пугающе умная и невероятно успешная, Кэнди умела сойти за свою в любой компании. Она обладала исключительной способностью веселиться. Этакий Гарри Бридон в платье с напомаженными губами.
Джина вообще очень часто вспоминала о Гарри. Вспоминала по любому поводу. Уже в первые двадцать четыре часа в Лондоне она поняла, что мысли о Гарри будут преследовать ее повсюду.
— Ну как мне уговорить тебя? — изнывала Кэнди. — Послушай! — воскликнула брюнетка и выпрямилась как струнка, распахнув горячие карие глаза, опушенные густыми угольно-черными ресницами. — Ты уже два месяца в Лондоне!
— Кто считает?
— Не перебивай, деревенщина! Более двух месяцев! За окном распрекрасный июньский вечер, рабочая неделя позади, а мы еще молоды и обольстительны! Неужели это тебя ни на что не вдохновляет? И не рассказывай мне свою бесконечную сказку о нечеловеческой усталости!
Джина лишь улыбалась в ответ на все энергичные посылы своей подруги.
— И прекрати улыбаться, дурочка! — вновь одернула ее Кэнди, что не возымело действия. — Пойдем пройдемся! Грех в такую погоду дома сидеть.
— Я бы согласилась, если бы ты зазывала меня в парк или в консерваторию, а не в битком набитый ночной клуб, где уши закладывает от грохота, называемого музыкой.
— В парке в такой час небезопасно, в консерваторию ходи со своей прабабушкой, а вот как раз ночной клуб при всем его невозможном грохоте битком набит классными парнями, которые жаждут встретить одиноких и привлекательных девушек, таких как мы с тобой. Так что, рыжая, замазывай свои веснушки и вперед!
— Кэнди, это не мое, — покачала головой Джина. — В таких местах я чувствую себя не в своей тарелке. Тебе мало Кэт, Линды, Ники, Люси и Саманты?
— Как ты можешь знать, что это не твое, если ни разу не была в ночном клубе?
— Я в состоянии предположить, — рассудила Джина.
— Одно дело видеть беснующуюся толпу по телевизору, и иное — ощущать себя частью этой толпы. Время от времени это должен проделать каждый!
— Зачем? — спросила провинциалка.
— Не знаю, — четно ответила Кэнди. — Пяти минут разговора с тобой вполне достаточно, чтобы почувствовать себя смертельно усталой, — раздраженно посетовала она.
— Тогда давай вместе останемся дома, — предложила ей Джина.
— Ну уж нет. Я буду этим вечером в клубе, и ты будешь со мной, даже если для этого мне тебя волоком придется тянуть! — грозно объявила подруга. — Я два месяца безуспешно пыталась вытащить тебя из дома. Но сегодня я не отступлюсь, не сдамся… Джина, миленькая, ну почему ты не можешь быть как все в меру хорошие девочки?
— Не умею, прости, — виновато произнесла Джина.
— Ночной клуб — это не страшно. Коктейли, танцы, болтовня, флирт…
— Я не хочу ни с кем знакомиться, Кэнди.
— Отлично! — заключила Кэнди так же, как бы это сделал Гарри. — Если будешь продолжать в том же духе, в самом скором времени к тебе никто и не захочет подойти.
— Ну и пускай, — по-детски ответила ей Джина.
— Вот этот! — постановила Кэнди. — С этим платьем просто блеск! — подтвердила она, прилаживая на бедрах Джины тоненький кокетливый поясок. — Я говорила, что думала о тебе и этом твоем платье, когда покупала его?
— Я полагала, ты купила его себе, — отозвалась Джина.
— Вещь должна принадлежать тому, кому она необходима! — Кэнди любовно поправила на подруге платье. — Что угодно отдала бы за такую грудь! — подчеркнуто завистливо процедила она. — И мужчины тут ни при чем. Просто питаю слабость к совершенству в любом его проявлении. А твоя фигура просто безупречна.
— Не полновата ли? — с сомнением спросила рыжая, вертясь перед зеркалом.
— Нет-нет, самое то! Сейчас модно противопоставить сдобные формы болезненной худобе… Вот только…
— Что не так? — насторожилась Джина.
— Платье бы покороче.
— Покороче у меня нет, — разочаровала ее подруга.
— Я этим займусь. А пока и это сгодится.
— На что именно? — шутливо поинтересовалась Джина.
— Сгодится, сгодится, — повторила Кэнди и предостерегающе прошипела: — Если не будешь весь вечер вздыхать по своему йоркширскому шалопаю!
— Не буду, — решительно покачала Джина головой. — Он бы тебе понравился, Кэнди, я в этом уверена. Вы очень похожи. Он честный и добрый.
— Я это уже миллион раз слышала в различных вариациях. Я зазубрила все его достоинства.
Только понять не могу, как при подобном уникальном наборе качеств он умудряется оставаться таким феноменальным болваном? Потому что только полный идиот может не оценить такое сокровище, как ты, рыжая.
