Стоп! Зачем далеко искать? Какая же она забудька… Да ведь Иван, будущий зять Алексея, сам работает в бригаде психиатрической помощи! Вот и решение проблемы. Приедет не чужой какой-то, хладнокровный укротитель несчастных шизиков, а почти родной человек. Надо ему позвонить и…
А куда звонить-то? В каком районе Иван работает? Вроде бы об этом шла речь сегодня вечером за ресторанным столиком… Или не шла? Да ладно, что тут гадать, надо набрать 03 и все узнать.
Алена трясущимися руками принялась шарить в карманах плаща в поисках мобильника, но тут же с досадой хлопнула себя по лбу. Да ведь телефон в сумке! А сумка осталась в машине. Вон она, валяется внизу, на полу, только длинный черный ремешок змеится по сиденью.
Итак, мобильник в сумке, сумка в машине, машина – заперта.
Смерть Кощея – на конце иглы. Игла в яйце, яйцо в утке, утка в зайце… ну и так далее…
– Кретинка, – пробормотала Алена безнадежно. – Кретинка, что ж ты сумку-то свою бросила, а?! Там ведь не только телефон, там и деньги, вернее, то, что от них осталось, там и ключи от квартиры!
А впрочем… Алена тут же спохватилась. Чего уж так ругаться-то сильно, зачем обзывать себя непотребно? Ведь у нее в руках пульт, открывающий двери. Надо осторожненько нажать, осторожненько открыть, проворно схватить – и опять все запереть, пока Алексей не очухался и не начал буйствовать вновь.
Впрочем, судя по его виду, он обессилен припадком и очухается еще очень не скоро. Итак, нажать на кнопочку…
А на какую?
Алена в сомнении смотрела на пульт. Очень уж много всего здесь нагорожено! Поди знай, на что нажимать. Попробовала одну кнопку, другую… Дверца не шелохнулась. Вроде бы что-то должно щелкнуть, а не щелкает… Как ей вообще удалось запереть дверь?!
Ну, с перепугу что только не удастся даже такой технологической кретинке, какой всегда считала себя Алена!
«Взгляд обольстительной кретинки светился, как ацетилен», – пробормотала она.
А кстати, откуда это? Игорь Северянин, что ли? Или Брюсов? И как там дальше? И что было раньше?
Скользили мы путем трамвайным:Я – керосин со службы нес,Ее – с усердьем чрезвычайнымСопровождал, как тигр, матрос…
Вплоть до колен текли ботинки,Являли икры вид полен,Взгляд обольстительной кретинкиСветился, как ацетилен.
Когда мы очутились рядом,Какой-то дерзкий господинОбжег ее столь жарким взглядом,Что чуть не сжег мой керосин.
И я, предчувствием взволнован,В ее глазах прочел ответ,Что он – давно деклассированИ что ему – пощады нет.
И мы прошли по рвам и льдинам,Она – туда, а я – сюда…Я знал, что с этим господиномНе встречусь больше никогда.
Никакой это не Северянин и никакой не Брюсов. Это Александр Блок, любимый поэт юности! Все-таки уникальная память у писательницы Дмитриевой – все, что касается стихов, даже сто лет не читанных и давным-давно, казалось бы, забытых, вспыхивает в голове моментально, словно разгорается костерок, который казался давно угасшим. А вот насчет кнопочек на пульте – это ей слабо, слабо, слабо, слабо!
Она растерянно обернулась – и перехватила взгляд незнакомого мужчины. Он сидел за рулем стоявшего неподалеку темно-зеленого джипа, опустив стекло, и с превеликим любопытством таращился на Алену матово-черными глазами.
Писательница наша нахмурилась. Обстоятельства ее жизни в последние годы складывались так, что ничего доброго от черных глаз она не ждала, поэтому старалась держаться от них подальше. Алена отвернулась и в растерянности уставилась на «Мазду», за рулем которой по-прежнему сидел неподвижный, поникший Алексей.
А он часом не в обмороке?! Вид у него какой-то такой… помертвелый…
Ну как же открыть эту несчастную машину?!
– Извините, – послышался сзади мягкий голос. – Не могу ли я вам чем-нибудь помочь?
Алена снова обернулась. Ну да, с ней заговорил тот самый черноглазый мужчина. Нет, слава Богу, на другого, разбившего Алене сердце, измучившего ее почти до смерти, заставившего понять наконец, что это за штука такая – роковая, неодолимая любовь, но так и не полюбившего ее, он, к счастью, совершенно не похож. Гораздо старше – явно за сорок, резкое лицо, угрюмое выражение, жесткие черные волосы, углом нависающие надо лбом, брови сведены к переносице, рот недобрый, твердый, бледный… Все не то, все не так, с Игорем никакого сходства, ну и слава Богу.
Вот только глаза… А впрочем, ерунда это, таких глаз, как те, из-за которых Алена с ума сходила, умирала, сердце себе надрывала, все равно больше не сыщешь. Вот и не ищи, и не думай о них, не вспоминай о прошлом – смотри в настоящее и без сомнений и колебаний используй этого черноглазого в своих целях. Предлагает тебе человек помощь – не отказывайся, не будь дурой. Если он сидит за рулем автомобиля, то уж наверняка знает, как управляться с пультом!
– Послушайте… Извините, вы умеете пользоваться этой штукой? – пробормотала она искательно. – Моему знакомому вдруг стало плохо, я из машины выскочила, а дверцу нечаянно заперла. А там моя сумка и телефон в ней, теперь врача не вызвать… Вы не могли бы открыть дверцу и достать сумку? Вон там она, под сиденьем лежит… Поможете мне, а?
– Конечно, – отозвался черноглазый. – Легко. Давайте ваш пульт.
Добрый человек выбрался из джипа и подошел к «Мазде». Взял у Алены черненькую коробочку, и моментально – Алена даже не успела подсмотреть, на что там нажимается при надобности! – раздался характерный звук, означающий, что дверца открылась.
Помощник, дай ему Бог здоровья, осторожно просунулся внутрь, пошарил под сиденьем и выпрямился, схватив сумку. Затем снова заблокировал дверцу.
– У меня такое ощущение, что ваш друг без сознания, – сказал он, глядя на Алену чуть исподлобья, почти в упор, так как они были с нею практически одного роста. – Что с ним случилось все-таки? Сердечный приступ? Удар?
– Если бы я знала! – воскликнула она чуть ли не со слезами. – Мы были в ресторане…
– И после ресторана он сел за руль? – вскинул брови добрый самаритянин. – Лихой парень!
– Да выпито было всего по бокалу «Твиши», не больше, – отмахнулась Алена. – Не в том дело. Ладно, спасибо большое, давайте сумку.
– Там еще и телефон лежал. – Черноглазый показал ей трубку. – Вот, держите.
– Это не мой телефон, а Алексея, – сказала Алена, завороженно глядя на черный, лаково блестящий, утонченный «Siemens».
Телефон… О, это был настоящий подарок судьбы! Теперь не придется разыскивать Ивана, как иголку в стоге сена, взывая к сочувствию каких-нибудь неразговорчивых дежурных «Скорой». Надо просто найти его имя в записной книжке телефона Алексея. Наверняка он записал номер дочкиного жениха. А если не найдутся координаты Ивана, то уж номер Галины там наверняка есть!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
