– Да… – Она запнулась. – Это интересно… Это, как будто читаешь книгу о ком-то другом. Мне все кажется, что в один прекрасный день мать меня позовет домой, и я должна буду ей во всем отдать отчет. Не верится, что я больше никому не обязана отчетом!
После минутного колебания Кент спросил, нравится ли Билли ей, и она, быстро и значительно посмотрев ему в глаза, ответила, что нравится. А ему разве нет?
Да, и ему тоже. Он прибавил, как бы неохотно, что жизнь очень легка для таких молодцов. Потом, после некоторого молчания, они простились, и Жуанита пошла к себе завтракать. Но она снова вспомнила об этом обмене мнений, когда через несколько часов Билли, застав ее одну в комнате Анны, застенчиво поднес ей в качестве рождественского подарка маленькую брошь с бирюзой, не представлявшую особенной ценности, но принадлежавшую, по его словам, еще его бабушке.
Жуанита, разбиравшая до его прихода корреспонденцию, стояла, держа подарок в руке, с бившимся сердцем и растерянной улыбкой.
– Право же… я не могу принять этого, вы сами понимаете, – пробормотала она смущенно.
– Но почему же? – Билли покраснел.
«Потому, что мне нравится ваше дружеское отношение, но противно ваше глупое мужское ухаживание», – хотелось честно ответить Жуаните, которую оттолкнуло выражение его лица. Но она не посмела.
Она все еще вертела в руках маленький футляр в неловкости и нерешительности.
– Считаете, что мы еще слишком мало знакомы для этого, а? – сказал, наконец, Билли, беря у нее футляр и небрежно опуская его в свой карман. Он близко придвинулся к ней и, наклонясь, шепнул ей на ухо:
– Когда же я узнаю вас больше, Жуанита? А? Когда я буду знать вас достаточно хорошо, вы, коварное создание?!
Она посмотрела ему в глаза.
– Знаете, вам не следует так говорить, право же, иначе мне невозможно здесь оставаться!..
Он сразу стал благоразумен, выражение влюбленности, так раздражавшее Жуаниту, исчезло с его лица.
– Правда, правда, я веду себя, как дурак! – сказал он порывисто, с раскаянием. – Но я буду пай-мальчиком, увидите!.. Что вы делаете? Я вам помогу!
Они были одни. Анна ушла в церковь. Билли непременно желал помогать Жуаните. Она же сознавала, что это сочли бы неприличным: хозяйский сын, распределяющий места за столом вместе с младшей компаньонкой, да еще в первый день рождества!
Но Билли был так красив, весел и забавен, держал себя так дружески, что она от всего сердца наслаждалась его обществом.
– Док – Росс. Я его посажу возле миссис Гунтер, – объяснял он, грызя свой карандаш.
– Вы лучше меня знаете, кто с кем приятели, – согласилась с благодарностью Жуанита. Билли смущенно захохотал.
– Да она – его первая жена! Пускай себе сидят рядом и пережевывают воспоминания о сладком прошлом. Ну, не сердитесь! Теперь, честное слово, я буду делать все добросовестно!
Но через минуту, к огорчению Жуаниты, он обошел стол и, усевшись так, что её лицо было как раз над его лицом, поймал ее руку, державшую карандаш, и спросил, посмеиваясь:
– Девчушка, я вам нравлюсь? Вы представить себе не можете, до чего я в вас влюблен!
Испуганная Жуанита поднялась и оказалась так близко от него, что раньше, чем она отодвинулась, его рука успела обнять ее за плечи, и Жуаниту овеяло запахом мыла для бритья, свежего белья и каких-то тонких духов. Она тяжело дышала, стиснув зубы и оглядываясь, как испуганная мышь.
– Не бойтесь же так меня! – засмеялся Билли. – Я с ума по вас схожу, слышите ли?
– Перестаньте! – Жуанита молила Бога, чтобы поскорее пришла Анна. Она его ненавидит! Ненавидит!
– Но почему я должен перестать? – шепнул он. Он притянул ее к себе, погладил ее волосы.
Жуанита вырвалась, убежала в соседнюю комнату, оттуда, через переднюю – к себе и заперлась. Она, дрожа, не сводила глаз с двери. Если он придет и сюда, что ей делать?
Но он не пришел. В доме в это воскресное утро было тихо. Неслышно щелкали радиаторы. Где он? Что делает?
Стук в дверь. У Жуаниты сердце готово было выскочить. Но это пришла Анна.
В конце концов, успокоившись, Жуанита с девичьей непоследовательностью ощутила в глубине души некоторую гордость. Она бы ни за что на свете не стала поощрять Билли, но прикосновение его рук, его пылавшее лицо, искренние уверения, что он любит ее… все это приводило в трепет. Его манера объясняться в любви была глупа, но все же это было объяснение в любви! И около трех часов, в то время как Билли с тремя другими молодыми людьми сражались на бильярде, Жуанита пришла к заключению, что она ни на что на свете не променяла бы тех волнующих пяти минут.
Анна попросила ее сходить вниз и узнать у миссис Чэттертон, будет ли ей угодно поговорить с леди Блэйкли по телефону. Жуанита сбежала вниз.
Миссис Чэттертон, ее супруг и двое друзей играли в бридж. – Да, конечно, она будет говорить с леди Блэйкли. – Жуанита уже знала ее достаточно, чтобы быть заранее уверенной, что она охотно будет говорить с особой, носящей такое имя. Она возвращалась наверх, когда Билли с сияющим лицом вылетел из какой-то двери, явно с единственной целью – поговорить с нею. Разве это не удивительно?
– Чем она занята? Помогает мисс Руссель? – Жуанита, в свою очередь, спросила, что он делает. – О, просто убивает время в бильярдной кое с кем из приятелей.
– А вот и моя дверь, – сказала она, останавливаясь в коридоре. Золотистая головка поднялась, черные ресницы взметнулись над голубыми глазами. Он стоял и смотрел на нее.
– Я ужасно сердит на себя за то, что было сегодня утром, – сказал он с нервным смешком.
В глазах Жуаниты что-то вспыхнуло. То странное возбуждение, какое в ней всегда вызывали встречи с миссис Чэттертон, заставило ее, было, забыть о Билли. Теперь она снова вспомнила и сказала слабо:
– О, это ничего…
– Но вы меня простили, Жуанита?
– Да, конечно, – ответила она застенчиво.
– Вот хорошо! И зовите меня просто Билли. Он был прекрасен!
– О, Билли, не думаю, чтобы это было возможно! – сказала она наивно. И оба засмеялись. Жуанита – пунцовая от стыда, а Билли – с шумным восторгом.
Потом она исчезла за дверью, а он снова сошел вниз.
Она сидела и думала. Ей – почти двадцать три, ему – двадцать один. Она – ничего, он – наследник имени и состояния. Но… но если он только играет ею, то он более взрослый, чем кажется, и более жестокий, чем можно было думать.
– Миссис Чэттертон выкинула бы меня за дверь завтра же, если бы это случилось, – подумала Жуанита.
Она, наблюдая за всем, что имело отношение к хозяйке дома, и насколько возможно, ее саму, понимала чутьем, что миссис Чэттертон является женщиной, которая всегда знает, чего хочет, и знает, как этого добиться.
