Читаем без скачивания Ригодон - Луи-Фердинанд Селин

– Englisch flieger!.. Kaput!

Все объясняется… он подбирает не только пули и гильзы… он ломает плитку, на три части… одна для Лили, другая мне, третья – для себя… а для Бебера?… В другой сумке!.. Он ищет… нет!.. Ничего не находит!.. Только крошки хлебного мякиша… должно быть, от английского печенья… Лили скармливает их коту с ладони… Бебер ест… теперь, полагаю, самое время тронуться в путь по шпалам… я его спрашиваю:

– Kein Zug? Поезда нет?

– Ach nein! Nicht mehr!

Тогда вперед… вперед, и не надо очень спешить!.. У меня осталась только одна трость… потому идти тяжело, но не очень… северо-запад… итак, нас ожидает Ганновер… легко сказать… а неподалеку… языки пламени… я пускаю в ход все свои знания немецкого…

– Guten Tag! Schöne! Schöne danken! Тысяча благодарностей!

Пожимаем друг другу руки…

– Gute Reise!.. Beide!.. Счастливого пути вам обоим! Höre mich! Послушайте меня!..

И он поет… для нас…

Nach Winter kommst doch ein Mai!После зимы наступает месяц май!

Я спрашиваю его…

– Не было ли ракет? Вы знаете, синие! Зеленые!

– Нет!.. Они вряд ли сбереглись!..

Ладно! Это объясняет… трогаемся в путь. Нельзя терять времени… шпала… за шпалой… путники выглядели совсем уж умученными, попадались туристы, совсем редко… скоро встанут на четвереньки… Бебер пожелал, чтобы его несли… ему хотелось чего-нибудь есть, кроме крошек хлебного мякиша, пусть лаже сброшенного с английских самолетов…

– Бебер, ты увидишь Ганновер!

Лили замечает мне:

– Ганновер на севере… ты все еще хочешь туда идти?

– Я не хочу, малышка… у меня нет выбора… их не интересует наше мнение…

И действительно, мое желание нечего не значило…

– Он сказал, что поезда больше не ходят…

– Он знает!

Сборщик гильз… мы продвигались довольно медленно, но все-таки, шпала за шпалой… может быть, прошли уже километра два… еще не рассвело, но отблеск какого-то зарева… розового… окрасил облака… почти рассвело… какая-то деревушка… фермы… и ни одного живого существа!.. Ни человека, ни животного… мы доели шоколад…

Шпала за шпалой… наверное, еще метров пятьсот… кто-то сидит на рельсах… а там еще один… чуть поодаль… мы приближаемся… я откашливаюсь… трогаю за плечо, трясу… не сильно! Хоп! Этот некто опрокидывается навзничь!.. Ногами вверх… на камни!.. Перехожу к другому… едва касаюсь… валится тоже!.. Осматриваю их… мужчина… женщина… сорока-сорока пяти лет… они мертвы по меньшей мере часов шесть… у меня привычка констатировать время смерти, я вам говорил… Надо бы осмотреть тела… вероятно, они погибли от пулевых ранений… там, где сидели?… Сверху, самолет?… Или патруль? Какой?… С какой стороны?… Ох, лишь бы это не коснулось нас!.. Идем!.. Идем!.. Какие-то обвалившиеся стены… заводские руины, кажется… чьи-то голоса… там!.. Несколько голосов… ничего не вижу… они скрыты стеной… спор… на каком языке?… Немцы?… Да! И француз… лучше послушать, о чем речь, прежде чем они нас увидят… они говорят о Ганновере… пересечь Ганновер… от одного вокзала, что совсем рядом, до другого, это далеко… мы, понятно, не знаем этих людей… впрочем, это явно рабочие… не из Дрездена и не из Ульма… из Польши, я полагаю!.. Их не было в Оддорте, это уж точно!.. Тогда все в порядке!.. Они не замечают нас, в общем-то, мы рядом с ними… Они намереваются идти в Гамбург… тем лучше! И мы тоже!.. Из их разговоров можно заключить, что поезда еще ходят, есть какое-то сообщение между Ганновером, но это с другого вокзала, и Гамбургом… порядок! Правда, сообщение нерегулярное… но, я полагаю, главное – пересечь Ганновер… они знают все! Предместья, город… все сгорело, говорят они… тем проще! Итак, вперед! Я думаю, их не меньше полусотни. тех, кто отправляется в дорогу… женщины с детьми, старики… и мы с ними… целая толпа… и не видно, чтобы кто-то печалился, наоборот – все улыбаются… хорошо! Мы идем следом… стараемся не обнаруживать себя, я, Лили, хвостатый компаньон… мы составляем часть целого… отлично! Они не разговаривают в дороге… вижу, неразрушенных домов осталось немного… больше? или меньше, чем в Берлине? Я бы сказал, примерно столько же, но больше пожаров, больше домов объято пламенем, и языки его закручиваются спиралью, взмывают высоко, яростно, танцующие… зеленые… розовые… между стенами… я никогда еще не видел такого пламени… оно могло наделать еще много бед… самое забавное, что на каждом обрушенном доме, на каждой груде развалин зеленые и розовые языки пламени плясали по кругу… и снова по кругу!.. возносясь к небу!.. Надо сказать, что эти улицы в руинах, пылающие зеленым, розовым, красным, выглядели по-настоящему праздничными, намного веселее, нежели в своем обычном, кирпично-сером шершавом состоянии… им еще никогда не удавалось предстать в таком праздничном великолепии, разве что однажды, во время вселенского хаоса, всеобщего сотрясения земли, из которого и рождается Апокалипсис!.. Вот здесь это и могло бы произойти! «Летающие крепости» обработали город… кажется, и не раз… два… три раза!.. до полного разрушения… днем и ночью, на протяжении месяца, а может быть и больше, сотни бомбовых ударов, тонны и тонны бомб… там действительно ничего не осталось в первозданном виде… только остовы зданий и пожарища… стены разрушенных домов были покрыты жирной сажей, объяты пламенем… раздавались кое-где маленькие взрывы… я вам уже достаточно много говорил о запахах… всегда примерно одних и тех же запахах, и в Берлине, и в Оддорте, и здесь… обгоревшие балки… паленое мясо… и толпа беженцев, взявшихся за руки, бредущих посередине улицы, а точнее, по подобию улицы, к тому вокзалу… у них был вид, точно они знали, куда идти… занимался день… было просто удачей, что не оставалось ни одного целого жилого дома, хочу сказать, не осталось цели для дальнейшего разрушения… огненные вихри плясали вокруг, словно розовые и фиолетовые призраки, на руинах каждого дома… тысяч домов!..

Рассветало… я уже сказал об этом: не осталось ни одного обитаемого дома!.. Как вдруг!.. Ну да!.. Вон там! Вон там! Нет!.. Человек, неподвижно стоящий возле стены!.. Вон там!.. Теперь хорошо видно… мужчина! Останавливаемся, приближаемся, прикасаемся к нему… это солдат!.. еще один… и еще… целая шеренга!.. Прислонившиеся спинами к стене, застывшие в неподвижных позах!.. Мертвые, окоченевшие… застигнутые взрывной волной!.. Мы уже видели в Берлине… в общем, мгновенно превратившиеся в мумии!.. Гранаты при них, за поясами… вероятно, они еще представляют опасность! Если они со взрывателями… ба-бах!.. Гранаты!.. Когда тела рухнут на них! Vorsicht! Внимание!.. Мы отдергиваем руки… на противоположной стороне улицы, у других обгорелых стен, тоже стоят… неподвижные солдаты… уверен, они не успели даже охнуть!.. Захваченные врасплох!.. Ударная волна!.. Забыл сообщить вам об одной подробности, теперь, когда я хорошо все разглядел: они все в камуфляже!.. Застывшие… мы прошли мимо, не приближаясь… но где же вокзал?… Я хотел бы уже добрести до него… и вот мы на месте! Но вокзала-то на том месте не оказалось!.. Он исчез! Минометные залпы!.. Его снесло! Весь вокзал! Не осталось даже руин… только одни платформы… три… четыре… вероятно, это был крупный вокзал… Ганновер-Южный… у наших товарищей вид посвященных, осведомленных о происшедшем… но на этом наш путь не завершается, речь о том, чтобы снова пересечь город, отыскать Ганновер-Северный, на другом конце… А, я забыл вам сказать о главном!.. Тучи народа! Не только на платформах, но и на путях сидят и лежат… переговариваются… я слышу английскую речь… англичане?… Я их вижу… женщины и мужчина, англичане, гражданские лица… что они там делают? Может, парашютисты?… Подойду к ним… нет!.. Это крестьяне… три женщины и мужчина, инвалид… война во все времена беспощадна к калекам, это просто фатально!.. Они идут навстречу английской армии, надеются встретить ее между Ганновером и Бременом… У них был собственный радиоприемник, там, в Брунсвике, у них, как я понимаю, была собственность, большая… большая… они разводили лошадей, скаковых и рабочих… и конечно же, выращивали кормовые и овощи, плюс люцерна, рапс… нацисты позволили им существовать?… Я спрашиваю… совершенно свободно! Они, нацисты, только попросили их открыть курсы английского языка, особенно разговорной речи… у них были очень хорошие ученики, весьма прилежные… инвалид, я вижу, пострадал еще больше, чем сын фон Лейдена[45]… может быть, припоминаете?… Цорнхоф?… Но этот не бредит, он не зол, нет! Вежливый импотент, рассудительный… как же эти женщины его довезли? Из Брунсвика в Ганновер?… «Челночными рейсами»… за две недели… как мы из Ростока… и это длилось почти два года… к примеру, налеты на Гамбург… настал момент сниматься с места… англичанки, из-за своего инвалида, не решались бродить по Ганноверу, по желтым… красным… похожим на раскаленные жаровни улицам… я уже сказал, здесь находились не только англичане, но и множество людей других национальностей, на платформах и рельсах, они хотели через Ганновер пробраться на Север… люди самого разного происхождения… они слышат, как я разговариваю с Лили… старый итальянец… я говорю «старый», поскольку он примерно моего нынешнего возраста… объясняет нам, что его волнует только одно – снова встретить soun pâtroun [46]! Он возвращается из Италии, куда ездил чтобы повидаться с семьей, обнять своих четверых детей… и опаздывает!.. Восемь дней опоздания!.. Морока на границе… а как же soun pâtroun?… Кирпичный завод в Бранденбурге… его уже нет!.. Сперва он доберется до Гамбурга… а потом снова вернется! Если бы «челночный» рейс! Я не хотел его обескураживать… он работал во Франции, в Тулузе и Нарбонне… и все на кирпичных заводах! Теперь там, в Бранденбурге, все не так… настоящая пытка это ожидание, он опаздывает… но не по своей вине!.. На итальянской границе он предъявил свои документы, они у него в порядке! Штампы, визы, фотографии… так в чем же дело? У него было слишком много документов, вот что! Шарил то в одном кармане, то в другом!.. И еще в сумке!.. Чтобы собрать документы, разложить по порядку, потребовался целый час… война – это когда все время уходит на сбор печатей!