— Было, еще как было.
Он берет меня за руку, теплые пальцы обхватывают мою ладонь.
— Сейчас у меня как раз настроение уединиться.
Внутри все сжимается, когда он притягивает меня ближе.
Малкольм немного поднимает руку, оставляя ладонь на моем лице, поворачивая меня в своих объятиях так, чтобы мы оба стояли лицом к озеру.
Даже за те несколько месяцев, что мы были вместе, я не привыкла к таким объятиям. Стою и впитываю, запоминаю ощущение близости к кому-то насколько больше меня, настолько сильнее.
Так мы и стоим. Воздух над водой кажется наэлектризованным. Он проводит рукой по моим волосам, и движение такое приятное и опьяняющее, что я не смогла бы двинуться, даже если бы захотела.
Он, очевидно, в курсе того, какое влияние оказывает на меня. Но он тоже кажется под впечатлением, весь напряжен.
— Я хотел показать тебе это. Видишь озеро?
Ветром приносит его запах, я сглатываю, почти чувствуя его вкус.
— Я никогда не хотел покидать Чикаго лишь потому, что мне нравится быть рядом с этим озером. Моя мама привозила меня сюда на своей яхте, она называлась «Жемчужина», — говорит он. — Мама не позволяла мне лезть в воду. После того, как я переболел, она стала чрезмерно меня опекать. Так что мне приходилось проверят порог своей прочности оставаясь наедине.
— Она приводила тебя сюда, позволяя смотреть, но не трогать? — он пожимает плечами. — И теперь ты постоянно испытываешь себя на прочность.
— Так и есть. Иногда, чтобы почувствовать себя бессмертным, иногда, чтобы напомнить себе, что это не так.
Его взгляд гипнотизирует.
— Она была хорошей матерью?
— Она была хорошей, это я был плохим ребенком, — он печально усмехается.
— Нет, — мгновенно отвечаю я.
Он улыбается в ответ.
От этой его улыбки внутри меня все переворачивается, каждый раз.
— Говорю тебе, Рейчел.
— Нет. Не верю, что ты был плохим ребенком.
Он смеется.
— Я все еще плохой, только теперь уже мужчина с амбициями мужчины. Желаниями мужчины.
Он следит за моей реакцией своим проницательным взглядом, а я вспоминаю его отца. Все то, что видела и читала в интернете. На каждом просмотренном видео, где они вместе, Сент выглядит спокойным, держащим все под контролем, поразительно дипломатичным, даже когда его отец агрессивен и полон раздражения. Хотя, будь Сент «хорошим» мальчиком, он бы не стал тем, кем есть. Его отец держал бы «хорошего» мальчика под своим контролем. Вместо этого, он стал Малкольмом Сентом, а теперь даже тень Сента больше и важнее, чем его отец был когда-либо.
— Знаешь, — слышу я свои слова, голос дрожит от восхищения им, — моя мама слишком много работала. Днями и ночами. Может поэтому мое воображение так развилось, оно было мне единственным другом. Мы мало времени проводили с мамой вместе. Поэтому мне все время хочется отплатить ей за весь тот труд, но, кажется, это невозможно искупить.
— Знаю, что ты имеешь в виду. Я так и не смог попрощаться со своей мамой.
Ни разу еще я не осознавала так остро, что Сент - тоже живой человек.
Малокльм стоит, расставив ноги, смотря на город, профиль лица загадочный и не читаемый. Но я могу сказать по его глубокому дыханию, что он старается сохранять напускное спокойствие, делать вид, будто это его не тронуло. Эта беседа. Возможно, я сама. Но стоит мне прильнуть всем телом к нему, как он опускает на меня взгляд и в глазах горит пламя.
— Пойдем сегодня домой, ко мне.
Одну секунду я открываю рот, чтобы придумать объяснение, почему нам не стоит спешить, в другую он накрывает мой рот своим.
— Что ты делаешь? — я нервно посмеиваюсь. — Так у меня вообще не останется помады на губах.
По коже бегут мурашки, когда на его губах появляется едва заметная ухмылка.
— Скажи, что ты хочешь поговорить со мной об Interface, — шепчет он мне на ухо. Это уже стало нашим кодом для поцелуев... и чего-то большего. — Скажи, что оставила что-то в моей квартире, — он проводит носом по моему уху. — Скажи, что хочешь меня сегодня ночью.
— Я... Я хочу поговорить об Interface, — говорю я, не в силах сдержать смешок.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Он проводит пальцем вверх по моей руке, наблюдая за мной.
— Моя цель - тотальное завоевание рынка... — говорит он хрипло, опуская свою темную голову, его мягкие теплые губы прижимаются к моей шее. — Устранение всех конкурентов...
Он наклоняет голову еще ниже и я чувствую, как его рот, нежно, словно ветерок, касается вершинки моей груди. Я не могу дышать.
Подняв голову, Малкольм кладет ладони мне на лицо, его руки такие теплые и сильные, опускаются ниже, одна останавливается на моем затылке, прижимая ближе, длинные пальцы, словно воротник, обхватывают мою шею. Невероятно уютный воротник, несущий ощущение защищенности, в то время, как все остальное тело в полнейшем раздрае.
Голос низкий и грубый, он так близко, что дыхание касается моего лица, уха.
— Я беру все под свой контроль, — продолжает он хрипло. — Пока больше ничего не остается. Ни до. Ни после. Лишь то, что принадлежит мне, что я заклеймил, заполучил, — и он целует меня, на этот раз долго.
— Возможно, я инвестирую в этот твой Interface, — шепчу я.
— Пойдем вниз. Еще один проход по залу, чтобы поздороваться с парочкой моих деловых партнеров. А после мы уйдем.
— Я пока не согласилась.
— А я не спрашивал твоего согласия.
Направляясь вниз, он кладет руку мне на талию, и не убирает, пока мы спускаемся. Теперь я точно чувствую себя его спутницей.
— Ты дьявол, — я смеюсь, посматривая на свое отражение в блестящих дверях лифта.
— А ты хочешь меня.
Я поддельно возмущаюсь.
— Да ты бредишь!
— Я не отступлюсь, пока не заполучу желаемое.
Стоит нам выйти из лифта, как он переводит руку чуть выше, теперь его ладонь касается моего затылка. Прикосновение едва ощутимое, достаточное для того, чтобы напомнить, что я вольна сама делать выбор, но в то же время говорящее: «я рядом». «Я хочу тебя». «Отдайся мне этой ночью, и я удостоверюсь, что каждый сантиметр твоего тела будет помнить, что ты — моя женщина».
Малкольм возвращает руку мне на талию и не убирает, даже когда мы останавливаемся у столика поговорить с несколькими бизнесменами. Я позволяю ему представить меня, в основном, разговаривая с мужчинами.
Но несколько более молодых женщин за столом заставляют меня испытывать неловкость.
На них изысканнейшие украшения, они смотрят на мою маленькую подвеску в форме буквы «Р». Их платья мерцают и блестят, а они не сводят глаз с моего простого шелкового наряда. Их волосы уложены в стильные прически, но они уставились на мои прямые распущенные локоны. И судя по этим взглядам, они поверить не могут, что при всем этом рядом с ним именно я.
А рука Малкольма все так же на моей спине.
Я сама удивлена, что впервые с тех пор, как я его знаю, меня не волнуют все эти женщины, читали ли они мою статью или нет, завидуют ли они, считают ли меня достаточно красивой для Малкольма Сента.
Я лишь человек, с изъянами, надеждами и мечтами, сильная и слабая, а еще независимая, но главное - я люблю его так, как они не в силах.
Я горда быть тем, кто есть.
Горда находиться там, где я сейчас.
ГЛАВА 14
Начиная все заново
Стоит нам оказаться в машине и поднять перегородку, закрывшись от Отиса, как Малкольм прижимает меня к себя, обрушиваясь на мой рот. Я раскрываю губы, ощущаю, как его вкус наполняет меня, отдается в самом сердце. С тихим стоном я целую его в ответ, вложив в это все свои чувства.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Быстро поднимаясь руками вверх по его плечам, я обхватываю его за шею, пока мы замедляемся, двигаясь неторопливо, изучая, знакомясь заново.
— Ты не против этого? — спрашивает он, отстраняясь. Его глаза настолько темные, что зеленый цвет едва виден.
