Читаем без скачивания Комендант Транссиба - Павел Алин

Каждый день над нефтеперегонным пролетали патрулирующие вертолёты. Их периодически обстреливали хмаринские. Патронов не жалели, запасы боеприпасов были огромны. С вертушек иногда отвечали пушечным огнём, бывает, что и попадали, разносили пулемётчиков вдребезги. Уже пару раз механики латали «Центавра», ему почему-то всегда доставалось больше всех.

Как-то приехавший переговорить с Ионой Заббаровым пехотный начальник Гилёв, командующий сейчас эшелонами вместо занявшегося дипломатией в Урлютюбе Набокова, увидев, как пилот приземлившегося «Юнкерса» ищет пробоины на вертушке, задумался.

Потом он переговорил с «вертолётным царём» и уехал.

Через день, высоко прошедший над нефтеперегонным «Центавр» раскидал листовки с призывом о примирении. Сбросив весь запас, вертолёт ушёл, но вскоре вернулся и вновь занялся агитацией, скидывая всё те же листовки. Весь день, пока не стемнело, «Центавр», оглушительно рокоча винтами, трудолюбиво снабжал хмаринских бумагой. Вся территория завода и проходящий рядом проспект Губкина покрылись белыми листками.

Утром следующих суток командира «Юнкерса» инструктировал лично Гилёв.

— Старайся держаться этого проспекта, не блуди! Понял? — пехотный начальник посмотрел никогда не улыбающимися глазами на не менее серьёзного Александра Лаврушина. — Потом идёшь дальше, до перекрёстка. Там кончается дорога, начинается лес. Слева увидишь заправку, она вся заросла, правда, но ещё виднеется среди деревьев. Дальше проходишь, будет группа зданий с синими крышами. За ними увидишь метрах в трёхстах вырубку, пройдёте над ней на брюхе и дальше, на следующей поляне садись. Там готова площадка, и Заббаров ждёт. Всё ясно?

— Вопросов не имею, разрешите исполнять? — Лаврушин встал.

— Исполняйте, — Гилёв тоже поднялся и пожал ему руку.

«Юнкерс» ударил из пушек по зданию возле градирен. Поднялся выше, и атаковал его снова. Предполагалось, что там находится один из складов Хмарина. Ответ не задержался. Сначала по вертолёту ударили сразу два пулемёта. Изгибающиеся дуги трассеров потянулись к вертушке, стремясь побольнее укусить небесного агрессора. Пилоты увидели, как внизу замелькали огоньки — это хмаринские начали палить по ним со всех стволов. По прозрачной броне кабины забегали искры от угодивших в нее пуль. Правый пилот крикнул: «Вижу с трубой одного, слева на десять, второй с трубой справа на час!». Лаврушин пошёл выше, вываливая гроздья тепловых ловушек. На земле дали залп и ракеты стартовали с наплечных комплексов, выбрасывая из сопел белый дым сгоревшего топлива реактивных движков. Вертолёт, поднимаясь всё выше, без устали рассыпал во все стороны раскалённые пригоршни тепловых ловушек, как древние сеятели века назад сыпали зерно в землю. «Юнкерс» вошёл в разворот, маневрируя, и вдруг задымил. Он поднялся ещё выше и его немного крутануло. Вертолёт попытался уйти на запад, к своей базе, но управление явно было нарушено. Болтаясь в воздухе, то резко проваливаясь, то судорожно поднимаясь, «Юнкерс» дёргано пошёл на восток, в направлении леса. За ним тянулся хвост густого чёрного дыма. На хвостовой балке расцвёл куст сиреневых искр, что-то отскочило от вертушки и рухнуло вниз. Хмаринские, наблюдавшие за судорогами вертушки, завопили и принялись размахивать руками от радости.

— Наш он! Наш! — следивший за полётом подбитой машины Хмарин подпрыгнул от возбуждения. — Первый, второй и третий взвод по машинам! За ним, быстрее! Лётчиков брать живыми! Будет тогда о чём с этими фраерами говорить, — добавил он потише и ухмыльнулся.

Три «ГАЗ — 66» вырвались из-за порушенных бетонных заборов нефтеперегонного и умчались на поиск сбитого вертолёта. Впрочем, особенно напрягаться им не пришлось. Вздымающийся в небо дым был видно отлично. Пропетляв по отвороту с Красноярского шоссе, «шишиги» выскочили к зданиям с синими крышами, о которых упоминал Гилёв.

Дальше пути даже лучшим в мире вездеходам не было. Бойцы выпрыгнули из кузовов, по команде развернулись в цепь и быстрым шагом устремились в лес. Глубокий ещё снег мешал продвижению. Проваливаясь где по колено, где по пояс, хмаринские тем не менее удерживали равнение. Азартные, возбуждённые, они с хрустом вступали грязными берцами в подтаявший, испятнанный темными дырками снег. Памятуя о том, что именно вертолёты разнесли расчёты «Солнцепёков» и уничтожили артиллерию, они хотели реванша. Но на подходе к предполагаемому месту падения бойцы поневоле, из-за необходимости обхода препятствий — густых зарослей кустов, поваленных деревьев, ям, начали сбиваться в группки. Всё ближе хмаринские подходили туда, где густо дымились обломки вертолёта. Вскоре они вышли на открытое место. Деревьев здесь не было, а у дальней кромки березняка чернело что-то дымящееся. Бойцы, не обращая внимания на кем-то истоптанный снег и валявшиеся везде ветки, наперегонки бросились туда.

Внезапно раздались пулемётные очереди. Взлетевшие под ударами пуль снег и мёрзлая земля чётко очертили границы, пересекать которые явно не следовало.

— Сдавайтесь, вы окружены! — услыхали хмаринские хриплый голос, усиленный мегафоном. — Если не положите оружие, будете уничтожены!

Запыхавшиеся бойцы остановились, недоумённо глядя по сторонам. Кое-кто вскинул автоматы и закружился, выискивая цели. Но через несколько секунд грохнули одиночные выстрелы, повалившие наземь таких активных стрелков.

— Бросайте оружие! — вновь проревел голос. — Всех убьём!

Деваться хмаринским было некуда. Они нехотя стали класть свои стволы на снег. И тут только самые наблюдательные из них обратили внимание, что поляна, где их пленили, образовалась совсем недавно. Виднелись свежие берёзовые пеньки, валялись изломанные веточки, виднелись многочисленные следы рубчатых подошв.

— Да нас заманили, — сказал кто-то, присмотревшись к дымящемуся остову, слепленному из тонких брёвнышек.

— Руки за голову, — раздался хрип из мегафона. — Двигаться в сторону ракеты.

Тут же над одним краем поляны взвилась белая ракета. Потолкавшись немного на месте, хмаринские двинулись туда.

С помощью двух коршунов и волкодавов до вечера в лесу вылавливали тех, кому удалось убежать от засады. К Хмарину смог вернуться только один боец из пятидесяти. Остальные погибли или оказались в плену.

План Гилёва сработал на отлично. «Юнкерс» с горящими дымовыми шашками создал впечатление подбитого вертолёта. Он ушёл в сторону леса, где накануне целый день готовилась засада. Пока внимание группировки Хмарина отвлекал «Центавр» со своими листовками, здесь вырубались площадки в березняке, устраивались пулемётные гнёзда, места для лёжек. Жадно бросившиеся за добычей хмаринские угодили в поджидавшую их западню, как мышь в ловушку с кусочком сыра.

Около сорока пленных бойцов дали достаточно работы контрразведчикам и штабным работникам.

Каждому из пленников дали схемы нефтеперегонного завода и кто не хотел добровольно, заставили силой убеждения и пинками показать, где что находится. Склады вооружения, действующие установки, различные схроны, огневые позиции, места, где обитает сам Хмарин, откуда ведётся наблюдение.

Артиллеристы и Заббаров с пилотами в итоге определили цели для нанесения ударов. Ещё затемно корректировщики огня заняли места, техники подготовили вертолёты, миномёты «Тюльпаны» выдвинулись на указанные позиции. С рассветом по команде Гилёва они нанесли мощный огневой налёт, уничтоживший большинство запасов хмаринской группировки. После этого на нефтеперегонный вошли штурмовые группы с задачей выявить точки сопротивления. Но таких оказалось всего три. Их немедленно разнесли с вертолётов. Правда, кроме искорёженных пулемётов, бойцы ничего там не нашли. Видимо, имевшие опыт боёв с походниками, хмаринские знали, что их ждёт атака с воздуха, и потому, дав пару — тройку очередей, они убежали.

— Не стреляйте! Не стреляйте! — услышали вдруг бойцы, пробиравшиеся по заваленному осколками бетона заводскому проулку. Из-за угла высунулась рука с зажатым в кулаке куском белого полотна.

— Выходи! — скомандовал Сабиров и огляделся. Его парни уже заняли позиции, рассредоточившись среди куч бетона.

К ним, переваливаясь, пошагал кругленький низенький мужичок. Он тяжело дышал, нижняя губа и подбородок измазаны кровью.

— Вы это, — парламентёр отдыхивался, запихивая белую тряпку в карман теплой камуфлированной куртки. — Вы не стреляйте, мы сдаёмся. Хмарина связали, тут лежит.

Вечером Гилёв подводил результаты операции «Хмыри». В плен взято 112 человек, захвачено пять автомашин «ГАЗ — 66», пулемёты, автоматы, противозенитные переносные комплексы, различное снаряжение, в том числе около трёх тысяч отличных биноклей. Зачем их собирал Хмарин, так и осталось неизвестным. Сданный своими воинами омский сатрап умер в первую же ночь пленения. Разрыв сердца. Даже поговорить с ним не успели.