Читаем без скачивания Самый лучший враг - Дмитрий Емец

– Разбойнички? – уточнил мечник.

– Разбойнички, чего уж, – сказал Дедок-Потрошок еще ласковее. – Это Кузнечик. Он у нас маленько умер, да в земле чегой-то не улежал. Но меня слушается. Я слова заветные знаю… Подь сюды, Кузнечик!

Один из сидящих встал и, поигрывая рубящим копьем, выдвинулся вперед. Высокий, узкоплечий, с тощими руками, он был в кольчужной рубашке со вплетенными на груди и спине горизонтальными пластинами. До блеска надраенные пластины сияли. Руки были защищены наручами. У кистей наручи соединялись прямоугольными пластинами. На голове – простеганная шапка на вате, усиленная кольчужной сеткой.

– Шапочка не в стиль! Тут нужен шлем с бармицей! – сказал Арей.

– Знаем, мил-человек. Недавно подвернулся один в таком шлеме, да повредили мы его! Переусердствовал я, – с сожалением пропел Дедок-Потрошок. – Надо было б мне Жужу вперед пустить! После Жужи-то все целехонькое!..

– А кто тут Жужа-то? – спросил Арей.

– А вот!

Разглядеть Жужу оказалось непросто. С ног до головы его окутывало непрерывно гудящее облако. Жужа делал шаг – и облако, расширяясь, шагало вместе с ним. Останавливался – и облако сужалось и чернело. Отдельные точки отделялись от облака, отлетая на разведку.

– Давай, Жужа! – велел Дедок-Потрошок.

Жужа выбросил вперед руки. От его ладоней отделились струи, состоящие из множества насекомых. Обе струи почти достигли лица Арея, но Жужа убрал руки и, струи, вобравшись, вернулись назад.

– Осиный маг, – пробормотал Мировуд.

Одежда Жужи, сплетенная из корней и трав, вся была облеплена осиными гнездами. Осы прятались в гнезда, вылетали из них, клубились, переползали. Многие ползали у Жужи по лицу, заползая в нос, рот и уши.

Третий спутник старичка все так же продолжал сидеть на корточках. В руках у него непонятно как и когда появился лук. Арей невольно залюбовался луком: снаружи березовый, внутри можжевеловый, усилен спинным сухожилием оленя, проклеен полосками бересты. И при этом совсем небольшой. Из такого лука можно стрелять и на бегу, и в прыжке, и перебегая по ветвям деревьев. На тетиву уже была наложена стрела, неназойливо смотревшая в их сторону.

Здесь Арей перестал разглядывать лук и взглянул на его хозяина. Лицо лучника было бледным, скуластым и злым. Острые ушки, прижатые к голове, напоминали лисьи. Кожу неравномерно покрывала зеленоватая чешуя.

– Эльф Чуфырька, – представил Дедок-Потрошок. – Папа евонный, стал быть, эльф. А мамаша евонная, стал быть, болотница. Вот потому он, стал быть, эльф Чуфырька.

– Мама была русалка. Русалка она была, понял? – обиделся эльф.

– Любит маму. Это хорошо, – одобрил Дедок-Потрошок. – Но что-то мы долго уже говорим!.. Коли веруете в каких богов, путники, так молитесь.

Дедок-Потрошок встряхнулся, точно ему было зябко. Из широких рукавов рубахи выскользнули два шипастых шара на кожаных ремешках.

– Я, как всегда, первый, ребятки. А вы уж там за мной помаленьку. Уж больно я сам убивать люблю. Жадный я на энто дело!

Арей выдвинул риттершверт вперед, держа его конец опущенным вниз.

– Железочка, – сладко сказал Дедок-Потрошок, любуясь риттершвертом. – Обожаю железочки!

Притоптывая, он, ускоряясь, закружился на месте, расставив руки, как лопасти мельницы, и сразу же шипастые шары исчезли. И сам старичок смазался. Мелькал только конец его бородки. Не пытаясь парировать, Арей дальновидно пятился. Он уже сообразил, что шары на ремешках выдвигаются ровно настолько, насколько это выгодно старичку.

– Ну что, смертничек, потанцуем? Дедок-Потрошок приглашает! – заорал старик и вдруг быстро пригнулся. Арей интуитивно ушел в сторону. Мимо его виска просвистел шипастый шар.

Не дожидаясь, пока Дедок-Потрошок втянет свое оружие, барон мрака прокрутился, сокращая дистанцию, и выбросил риттершверт рукоятью вперед. Навершие попало точно в цель. Дедок-Потрошок опрокинулся на спину, смешно дрыгнув ногами. Потом сел на земле и, тронув пальцами свой нос, взвизгнул от боли.

– Ребятки, меня обидели! Мне нос сломали, ребятки! – плача, пожаловался он. – Принесите мне скорее его голову! Я ему тоже нос сломаю!

«Ребятки» не заставили себя долго упрашивать. Кузнечик ринулся вперед, размахивая рубящим копьем с таким рвением, которого трудно было ожидать от разбойника, уже однажды погибшего в бою. Мировуд метнул в него свой посох, но Кузнечик уклонился, и посох улетел в заросли, оставив волхва безоружным. Мировуд не стал играть в героя и торопливо укрылся в чаще.

– Жу-ж-жа! – крикнул осиный маг.

Он выбросил вперед сразу обе руки – и целая петля из ос, на лету свиваясь в удавку, устремилась отправлять Арея на тот свет. Кусали осы не беспорядочно. Мечник ощутил несколько болезненных уколов в шею, причем ни куда-то, а прямо в артерию. Другие осы пытались жалить его в глаза. Будь Арей человеком, он бы уже катался по земле, обезумев от боли.

Кузнечик продолжал наседать. Ему осы не досаждали. Вынужденный прикрывать глаза сгибом руки, Арей отступал. Уклонившись от копья, атаковал сверху. Отбросив наконечник копья, риттершверт разрубил Кузнечику ключицу. Любой нормальный бой на этом завершился бы, но Кузнечик был мертвяк. Удар риттершвертом только опрокинул его на колени, откуда он уже секунду спустя попытался достать Арея копьем снизу и даже распорол на нем плащ.

Не собираясь затягивать сражение, барон мрака отшвырнул Кузнечика ударом ноги в грудь, а когда тот кинулся на него, метнул ему навстречу риттершверт, перехватив его за незаточенную часть клинка. Пробив кольчужную рубашку, клинок скользнул между нагрудных пластин и глубоко пригвоздил Кузнечика к дереву. У этого дерева Кузнечик и остался. Размахивая руками, он пытался достать Арея копьем, но гарда меча не пускала его.

– Acta est fabula![6] – не тратя времени даром, Арей вырвал из ножен собственный меч и ринулся на Жужу. Осиный маг удирал от него, лавируя между деревьями и не забывая отправлять навстречу мечнику все новых ос. Одна из них ухитрилась ужалить Арея в веко. Мгновенно ослепнув на один глаз, он взревел от боли и, нагнав-таки Жужу, ударом сзади отмахнул ему ногу. Второй удар пришелся уже в клубок ос.

– Жу-ж-жа! – выдохнул маг и умер. Осиротевшие осы покрыли его ковром так, что и тела стало не разглядеть.

Кузнечик ворочался у дерева, стараясь выдернуть из себя риттершверт, но не мог ухватиться за гарду. Артефактный меч обжигал ему пальцы. Дедок-Потрошок дальновидно уполз в чащу.

«Кажется, все? – подумал Арей, озираясь. – Или не все? Что-то не сходится!»

Прежде чем он вспомнил, кого не хватает, стрела, пущенная снизу, ударила его под сердце. Отклоненная болтавшейся сосулькой дарха, она изменила направление и вместо того, чтобы засесть, лишь вдавила Арею в грудь металлическую пластину с куртки. Это было больно, но эта боль была еще терпимой. Зато ту боль, которой обожгла Арея потревоженная сосулька дарха, стерпеть было гораздо труднее. Барон мрака покачнулся. На несколько мгновений он и ослеп, и оглох. Только чудо помогло ему отбить мечом вторую пущенную в него стрелу. Он и сам понял это лишь тогда, когда она звякнула о поднятый клинок. Третья стрела царапнула ему плечо и лопатку, потому что Арей, опомнившись, уже нырнул в сторону.

Деревья поблизости росли тонкие. Укрыться негде. Все, что Арей сумел, это залечь в корнях искривленного каменного дуба и прижаться к земле. Он лежал и судорожно дышал. Боль отступала медленно. Билась, пульсировала. Причем шла эта боль уже не из дарха, а от самой раны. Арей не понимал почему. Он страж, обычная эльфийская стрела не повредила бы ему. Выходит, дело не только в дархе?

– Где ты?! – в ярости крикнул Арей, быстро высовывая голову, чтобы определить, где тот прячется.

Четвертая стрела ударилась в корень рядом с его щекой. Мечник спешно спрятался. Он так и не увидел эльфа и очень примерно представлял, откуда тот бьет. Лишь слышал его хохот. Эльф перебегал и стрелял. Стрелял и перебегал. Арей сам неплохо владел луком, однако готов был признать, что до Чуфырьки ему далеко. Даже на короткой дистанции тот ухитрялся держать в воздухе до двух стрел. Но все же стрелы сыпались не так часто. Это означало, что кроме Арея эльф обстреливает кого-то еще.

Очередная стрела, едва не оставившая барона мрака без уха, прилетела со стороны нагромождения коряг. Арей выдернул стрелу. Оглядел наконечник. Тот был не кованый, а желтый, очень плотный, костяной. Форма у наконечника была знакомо-тревожащая. Арей все никак не мог сообразить, где он мог видеть такую форму, пока не ощутил исходящую от наконечника силу. Тут ему все стало ясно. Проклятый эльф обстреливал его зубами какой-то твари первохаоса.

Укрытие было неважное. Арей понимал, что стоит эльфу найти удобную позицию и сблизиться, как спина станет видна и будет утыкана стрелами, как еж колючками. Прикидывая, сколько стрел вмещает эльфийский колчан, он приготовился вскочить и нестись навстречу, отбивая стрелы клинком. Однако бежать ему не пришлось. Внезапно коряги, за которыми укрывался перебегающий эльф, взвились выше лесных вершин и, на лету вспыхнув, превратились в пепел. Арей успел заметить, как, пылая и кувыркаясь, между корягами летит лук. Потом тетива перегорела, и с громким четким звуком лук распрямился.